— Зачем тебе моя смерть? — спросил Стирг. Похоже, мастера не смутило то, как быстро Маррод расправился с охраной. Следует быть настороже, подумал эльд.
— Совет Девяти боится меня?
— Никто тебя не боится, — произнес Маррод, перешагивая через труп верзилы. Запах крови и смерти пьянил эльда. — Что ты можешь знать о Совете?
— Я многое знаю, — к удивлению Маррода, Стирг не пытался бежать или стать в боевую стойку. Что ж, он зарежет его, как послушную птицу. — Знаю и то, что тебе сказали эти безумцы. Скажи, зачем Совету моя смерть?
Маррод не чувствовал опасности. Кабинет отлично просматривался, он всегда сможет уйти через это большое окно…
— Вы убили наших посланников, — ответил он. — Это вызов Эльденору. Вызов принят, и Арнир содрогнется! Мы уничтожим вашу порченую кровь!
— Ты плохо знаешь арнов, юноша. Ты и Совет, пославший тебя. Моя смерть не изменит ничего. Убить человека легко, но попробуй убить мысль.
— Мне все равно, что ты там говоришь, — кинжал Маррода уперся в грудь старика. — Сейчас ты умрешь.
Одно движение — и кинжал пронзит сердце старика… Маррод не испытывал жалости: предатель и так зажился на свете…
— А ты похож на своего отца, — промолвил Стирг. Маррод вздрогнул:
— Что?
— Ты ведь сын Эндора.
— Откуда тебе известно? — острие кинжала дрогнуло.
— Они сказали: ты должен искупить вину отца… — продолжал Стирг. Маррод изумленно слушал. Откуда он знает?!
- …и ты поклялся выполнить любое задание. Что ж, иного от них я не ждал. Презренные безумные твари. Скажи: если б твой отец был здесь, ты тоже убил бы его?
Маррод замер.
— Мой отец здесь? В храме?
— Ты не ответил.
— Здесь спрашиваю я! — убрав оружие, Маррод схватил старика за одежду. — Говори, старик!
— Ты ведь все равно меня убьешь, — старик был удивительно спокоен, и он знал об отце. Совет приказал не слушать Стирга, но Маррод хотел знать, где отец. Ему надо было знать!
— Убей меня, юноша. Зачем тебе знать об отце? Зачем что‑то чувствовать? Убийца не поддается чувствам, он действует — разве не этому учил тебя Тотрамес?
— Ты знаешь Тотрамеса?
Легкость, с которой Стирг угадывал все, о чем говорили Обладающие, поражала Маррода.
— Я эльд по рождению, как и ты. Но я ушел в Арнир, чтобы остаться с этим народом. Тотрамес мой враг, а я знаю имена своих врагов… Так ты хотешь узнать об отце?
Маррод не ответил. Он не должен ничего просить у человека, которого собирался убить. Но глаза выдавали его.
— Эндор был здесь очень давно, — заговорил Стирг. — Он пришел с посланием от Совета, и мы долго говорили. Твой отец был мудр, он понимал многое, что до сих пор не понимают Обладающие… Мудростью они не обладают.
Маррод проглотил колкость, за которую следовало убить без промедления. Все равно старик в его власти.
— Эндор последовал моему примеру. Он не стал делать то, что приказал Совет. То, что приказали и тебе… Он понял: амбиции кучки воинствующих дураков не стоят гибели целого народа…
— Не смей говорить о моем народе, ты, жалкий предатель! — крикнул Маррод, но мастер невозмутимо продолжил:
- …хорошего, доброго народа, который уже сотню лун поклоняется нашим богам и наследует нашу культуру!
Стирг выпрямился, голос старика звучал торжественно и твердо:
— Убей меня, мальчик, и передай в Совет: вы не поставите Арнир на колени, не запугаете угрозами и убийствами. Он вам уже не по зубам. Из разрозненных племен арны выросли в могучий народ, и они наследуют эльдам, хотят те этого или нет. Им под силу справиться с вами. Придет срок, справятся они и с морронами, и не будет под солнцем более славного народа. Эльды исчезнут, а…
Кинжал Маррода вошел меж ребер старика, тот покачнулся и осел на пол. По белой одежде расплывалась кровь.
— Хочешь стать Обладающим? — голос мастера слабел. — Зачем? Что даст тебе звание умирающего народа?
— Совет приговаривает тебя к смерти, Стирг! — сказал Маррод. — Умри.
— Глупец, мне жаль тебя… — голос Стирга затих, голова безвольно откинулась назад.
Маррод огляделся. Надо уходить. В эльде проснулся прежний Маррод, стремительный и безжалостный. Он вытер лезвие об одежду старика и подошел к окну. Эльд чувствовал беспокойство. Нет, его не тревожила погоня или схватка с охраной, он был растерян спокойствием и уверенностью, с которой принял смерть предатель. Эту встречу он представлял по–иному, думал, Стирг станет валяться в ногах, вымаливая пощаду — а он умер, уверенный в своей правоте, и близость смерти не заставила его отречься…