— Клянусь Игниром, я отдал бы тебе его, но не могу — это подарок отца.
— Не продолжай, — сказал Старый Иль, — я знаю.
— Ты сказал: мой отец пришел с запада, — возбужденно спросил Улнар, — и у меня кровь древнего народа! Что это значит?
— То, что я сказал. Не больше и не меньше, — медленно проговорил старик, и воин понял, что большей ясности не добиться.
— Иди, воин, больше мы не увидимся.
С этими словами Старый Иль повернулся и исчез за деревьями, а воин пошел, куда указывал старик. Шел долго, огибая овраги, продираясь сквозь кусты. Оглушительно хрюкая, с дороги убрался какой‑то боязливый зверь. Улнар благоговейно коснулся красного тофа: поистине, удача не оставляет его, пока покровитель правит небом и землей. Солнце закрыли тучи, и яркий солнечный день померк. Пошел дождь. Кожаная куртка защищала от воды тело, но штаны и волосы промокли быстро. Капли хлестали по лицу, но воин упрямо шел, не склоняя головы под теплыми косыми струями. Он вышел на старую вырубку и нашел тропинку. Она и приведет к людям. Тропка петляла в густом перелеске, а жилья не было видно, и воин опасался, не сбился ли он с пути. Перед глазами был серый полог падающих капель, а мягкий шелест мокрых листьев сопровождал каждый шаг.
Переждав ливень под деревом, он двинулся дальше и вскоре оказался на опушке. И тотчас узнал это место. Здесь его ранили, здесь он потерял Элану.
Глава 7. Бунтовщик.
Войдя в селение, Улнар отыскал кузню, а в ней кузнеца, и тот тотчас принес воину его меч.
— Ты сильный человек, если смог выжить, — качая головой, сказал кузнец. — Я видел, как эмон пронзил тебя и думал, что ты умер. Хорошо, что Кринн вовремя позвал старика Иля.
— Спасибо, что сохранил мой меч, — сказал воин, протягивая кузнецу несколько асиров. — Возьми.
— И тебе спасибо, — проговорил тот, принимая камни. — Хорошему человеку отчего ж не помочь?
— Откуда знаешь, что я — хороший? — усмехнулся Улнар. Кузнец улыбнулся:
— Плохому Иль не станет помогать. Ты дал мне много асиров, а что я сделал для тебя?
— Меч стоит дороже. А где живет Кринн? — спросил воин. Надо отблагодарить того, кто позвал старика. Он тоже ему обязан.
— Вон там, — показал кузнец, — первый дом у поля.
Улнар постучал в дверь указанного дома, стоявшего между лесом и дорогой. Дверь открылась. На порог вышел широкоплечий мужчина в обычной одежде хешима: светлая полотняная куртка и штаны.
Он был босиком и стоял, засунув пальцы рук за широкий ремень. Улнар обратил внимание, что на нем, как и на кузнеце, не было тофа. Мергины?
— Это ты? — проговорил хешим. Он узнал воина и улыбнулся. — Иль поставил тебя на ноги.
— Ты Кринн?
— Я. Жаль, что ты не убил того эмона, — сказал мужчина.
— Мне тоже.
— Ты хорошо бился, но такого бойца, как тот, я еще не видел! — сказал Кринн. — Тебе повезло, что жив остался. Ну, что, проходи, раз пришел.
Он посторонился, жестом приглашая в дом. Воин прошел в прохладную комнату с бревенчатыми стенами, присел на широкую, покрытую мохнатой шкурой скамью, и осмотрелся. На стенах — полки с утварью, у входа — обмазанная глиной печь. У единственного окна — стол с разложенными на нем наконечниками и заготовками для стрел. Пол покрывал ковер из стружки и кусочков дерева.
— Делаешь стрелы?
— Я охотник и живу один. Стрелы сам для себя делаю, — ответил Кринн. — Чего ты хочешь, воин?
— Говорят, это ты позвал Иля, иначе я истек бы кровью, — проговорил Улнар. — Возьми, — он вытряхнул из кошелька все, что было, на ладонь и протянул хешиму. Мергин глянул на пригоршню камней.
— Ты очень богат? — спросил он.
— Это все, что у меня есть. Но мне не жаль, поверь.
— Я никогда ни у кого не возьму последнее, воин. Оставь эти деньги себе.
— Возьми хотя бы часть! — настаивал Улнар. — Больше я ничем не могу отблагодарить тебя.
— Нет, — покачал головой хешим. — Мы, мергины, не делаем добро за деньги.
— Так ты — мергин, — произнес воин, хотя давно понял это. О мергинах — не разбойниках, а тех, кто не признавал Четырех Сущих — Улнар слыхал разное, но делать выводы не спешил. Он не судил о людях по слухам.
— Да. И что? Разве помощь из рук мергина противна тебе? Или твой бог запрещает помогать мергинам?
— Нет, конечно, нет.
Мергины не верили в Сущих, они молились Единому, имени которого воин не знал. Одан и эмоны мергинов не жаловали за то, что те не признавали фагиров и суд. Это было причиной бунтов, в которых, бывало, лилась кровь.