— Ты скажешь мне! — старший сборщик схватил за шиворот Кринна. — Ты знаешь, куда он пошел! Говори!
— Отпусти! — охотник ударил его по рукам, отрывая от себя. — Или я выбью тебе зубы!
— Вы видите? — оборачиваясь, крикнул фагиру сборщик. — Здесь все — бунтовщики!
— Искал меня? — спросил Улнар, появляясь из‑за дома.
— Вот он, этот воин! — крикнул сборщик, подскакивая к нему. — Он угрожал мне, слуге эмона, хотел убить!
Улнар спокойно подошел к фагиру. Служитель богов и закона внимательно оглядел воина, остановив взгляд на видневшемся из‑за спины мече:
— Кто ты такой? По какому праву носишь меч?
— Вольные воины Братства имеют право носить оружие, — Улнар приподнял рукав куртки, показывая татуировку. — Как видишь, рукоять привязана.
Фагир кивнул. Он носил светло–желтый плащ и такого же цвета одежды, выдававшие служителя Алгора. Впрочем, это не имело значения в суде. Фагиры относились одинаково как к поклонникам Алгора, так и к последователям Игнира или Эльмера. По крайней мере, так они говорили.
— Он свидетельствует, что ты мешал собирать налоги и угрожал за это расправой.
— Он лжет, — спокойно ответил Улнар. — Я лишь предупредил, чтобы он не трогал дочь этого хешима. Только и всего.
— Она твоя невеста? — спросил фагир.
— Нет.
— Какое право ты имел угрожать слугам эмона?
— По праву совести честного человека. Если на глазах творится непотребство, разве ты, имея власть, не положишь этому конец?
— Да, это мой долг. Но разве имеешь эту власть ты, воин?
— Вы, фагиры, не можете быть везде. Там, где вас нет и нет времени ждать, люди поступают по совести…
— И против закона! — поднял палец фагир. — То, что ты говоришь, есть мергинская ересь!
— Ничего подобного! — возразил Улнар. — В уложении одана Руэла из Гарда сказано: если спорщики не желали суда фагира, или тот не успел к разрешению спора, он должен судить, исходя из того, что видит и слышит. Уложение действует и в Далорне.
Рот фагира приоткрылся:
— Хм… Ты хорошо знаешь законы, воин. Откуда?
— Какая разница, где я его изучал? Я знаю достаточно, чтобы не дать обмануть этих людей.
— Всякий закон держится на силе, воин, ты должен это понимать, — проникновенно сказал фагир, скосив глаза на стоящих за спиной воинов. — Есть ли она у тебя?
— Закон стоит не на силе, а на том, что завещано нам первыми оданами. Если ты этого не знаешь…
— Ты неподобающе дерзок, — косые, заплывшие жиром глазки фагира сжались в жесткие щелки. — В отличие от мергинов, ты веруешь в Сущих и носишь тоф. Как ты можешь сомневаться в словах служителя твоего бога?
— Боги наказывают лжецов, — сказал воин.
— Это так, — фагир снизил голос, — но зачем ты защищаешь иноверцев?
— Мне все равно, какая у них вера. Они подданные одана, и закон защищает их так же, как вас или меня. Закон один.
Фагир мелко засмеялся:
— Закон не для всех, потому что нет одинаковых людей! По сей день мергины судят так, как судили их предки, едва научившиеся пахать землю. Дикари, не понимающие разницы между пахарем и оданом! Они не в состоянии постичь, что человек есть существо, повинующееся тому, кто мудрее и сильнее его. Богам и одану! Разве одан не может огнем выжечь эту ересь? Может! Но наш правитель мудр и милостив, он позволяет мергинам жить, как они хотят… с одним условием: подчиняться законам и суду, а суд вершим мы, фагиры. Итак. Я пришел не для того, чтобы спорить с тобой о законе, но чтобы лишить хешима Норана имущества в счет долга эмону. И ты, воин, не мешай исполнить закон.
— Что? — не веря ушам, воскликнул воин. — Я заплатил его долг сполна!
— Ничего он не платил! — ухмыляясь, заявил сборщик. — И не позволил собрать дань!
— Ты говоришь, что платил за него? — фагир посмотрел на воина. — Так?
— Да.
— Сколько?
— Шестнадцать асиров! — сказал Улнар.
— Хорошие деньги. Но почему ты заплатил?
— Чтобы избавить его от долга.
— Это понятно. А кто ты ему, воин? Брат? Или сын?
— Никто, — ответил воин, чувствуя, что его провели.
— И ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты, бродяга–воин, отдал столько денег за незнакомца, да к тому же мергина, чтобы оплатить его долги? И чтобы я не поверил ему, — фагир указал на сборщика, — служителю эмона, обещавшему представить трех свидетелей того, что ты ничего не давал, а напротив, мешал сбору дани и угрожал расправой!
— Это не так! Я заплатил! Иди‑ка сюда, грязный ублюдок, — Улнар шагнул в сторону сборщика, но тот быстро спрятался за спины стражей, — и повтори мне в лицо, что ты не брал денег! Он вор, вор и мошенник!