- Отлично, - обрадовался директор. - Тогда приступим. Мистер Реддл, сядьте на мой стул.
Киган начал привставать с кресла, одновременно вытаскивая палочку. Том судорожно сглотнул, пытаясь отыскать путь к спасению. Искал и не находил.
- Постойте, - остановил Кигана Дамблдор. - Не думаю, что мы поступаем правильно. Это все-таки внутреннее дело школы. А господин Киган, работая по совместительству, не является нашим штатным сотрудником. Вам не кажется, Армандо, что такую важную обязанность следует возложить исключительно на работника школы?
Директор плотно сжал губы, недовольно поморщившись.
- Я вас понял, Альбус, - произнес он, складывая руки на груди. - Раз вы все это затеяли, то вам и разгребать. Действуйте.
У Тома перехватило дыхание. Он одновременно испытывал и облегчение и злость. Он получал очередной шанс на спасение, но платил за него слишком высокую цену. Меньше всего на свете он желал, чтобы в его разуме копался именно Дамблдор. По сравнению с этим заключение в Азкабане выглядело как проживание в элитном пансионе с трехразовым питанием.
- Легилименс! - громко и четко сказал Дамблдор, даже не став прибегать к помощи палочки.
Медленно опускаясь на стул, Том постарался освободить разум от любой мысли. Усилием воли обуздал воспоминания, обычно напоминающие разъяренный пчелиный рой. Едва заметно прикрыв глаза, превратил поверхность памяти в некое подобие озера, в глубине которого скрыл все важные эпизоды своей жизни, нежелательные для просмотра постороннего. Остальные, в том числе события последних дней, поместил сверху. И стал ждать.
Глава двадцать первая
Время шло, а ничего не происходило. Дамблдор молча стоял напротив Тома, не сводя с него пристального взора. Взгляд колдуна, обычно лукавый и наполненный озорными искорками, сделался цепким и сосредоточенным. Том привык к тому, что, проникая в его разум, волшебники ничем не выдают своих действий. Оттого счел спокойный вид Дамблдора за добрый знак. Расположив эпизод о том, как Даррен пытался его убить, одним из первых, он немного расслабился.
И в тот же момент это воспоминание пронеслось перед ним яркой вспышкой. Следом другое, за ним еще одно, четвертое, пятое. Том с ужасом осознал, что его память просматривают, словно настольную книгу, причем самым беззастенчивым образом.
...расплываясь в глумливой ухмылке, Даррен кинул его на стену. Боль, вспыхнувшая во всем теле при соприкосновении с камнем, на мгновение лишила сознания. Оглушительный шум в ушах и красные круги перед глазами вернули в реальность. Лжемракоборец сидел возле него на корточках, и плохо скрываемое выражение презрения на его лице не сулило ничего хорошего...
...очередной обжигающий болью спазм в животе вынудил его согнуться пополам. Силясь устоять на ногах, он ухватился за край стола, но лишь опрокинул на пол кубок с красным вином. Рядом с носами его башмаков, в тщетной попытке произнести спасительное заклинание, в предсмертной агонии корчился Тиберий, а чуть поодаль выгибался в невыносимых муках Курций...
...дверь кареты протяжно скрипнула и распахнулась, едва не слетев с петель. Мрачные фигуры, усиленно кутаясь в темные плащи, бесцеремонно вытащили наружу отчаянно отбивающегося студента. Налетевший порыв ветра сорвал с головы одного из нападавших капюшон, подставив под моросящий дождь юношеское лицо Даррена Райса. Выругавшись, тот резко выхватил палочку и направил на школьника, одновременно о чем-то спросив. Ответ ему явно не понравился. Вспыхнувшая следом яркая белесая вспышка отбросила ученика в мутную лужу...
...в крошечное окно, покрытое толстым слоем разводов и пыли, нудно молотили мелкие дождевые капли. Соседняя улица, вымощенная булыжником и обычно в дневные часы полная прохожих, сейчас пустовала. Через растекшуюся огромную лужу пробежал насквозь мокрый пес, отряхиваясь и недовольно потявкивая. Том проводил его долгим, лишенным интереса взглядом, тщетно пытаясь выбросить из головы навязчиво возвращающуюся мысль: «Когда от отца Поппеи придет ответ?..»
Между тем Дамблдор, выяснивший уже более чем достаточно для вынесения вердикта, и не думал останавливаться. Действуя, словно умудренный опытом покупатель, зашедший в нужный ему магазин и деловито переходящий от одного прилавка к другому, он быстро определял суть воспоминания и немедля переходил к следующему. Ловко лавируя в лабиринтах памяти, преподаватель трансфигурации настойчиво устремился ко все более давним событиям.