Он взял трубку и занялся подготовкой.
Сегодня «альфы» не было, но ее не было и вчера, а Муссолини все же позвонил. Хазлам ждал в квартире Бенини и надеялся, что ошибается.
Звонка не было — Франческа, вернувшаяся вместе с Марко, покачала головой. Его лицо было белым, на ее лице Хазлам заметил следы слез. Ты говорил нам, Дэйв, ты предупреждал нас, что неспроста все идет так гладко, но Боже, как я надеялась, что ты неправ.
— Я позабочусь о ней. — Умберто встал и, обняв ее за плечи, повел в ванную. — Франческа сейчас придет, — объявил он, вернувшись; затем подошел к бару, предложил Хазламу, Росси и Марко выпить, приготовил коктейли для себя и Франчески.
Так что же происходит — Хазлам сидел за столом и пытался во всем разобраться. Конечно, похитители могут позвонить завтра в обычное время, могут даже сказать, что им что-то помешало, и возобновить переговоры в прежнем русле. Но все-таки сегодняшнее молчание непонятно. Особенно если учесть, что конец был так близок.
Витали позвонил Хендриксу в семь пятьдесят три.
— Деньги с вами?
— Да.
— И Анджело до сих пор в порядке?
— Да. Как насчет Бенини?
— Жив-здоров. Где и когда?
— Завтра. Поедете по Бергамскому шоссе на север, потом, на четвертом перекрестке, свернете на восток. В пяти километрах от перекрестка будет гараж. Оттуда позвоните мне через шифратор.
Потом он велит им повернуть налево еще через полкилометра и проехать ровно один километр. Справа от тракта, под пирамидкой из камней, будет спрятано двустороннее переговорное устройство, так как если они позвонят ему по радиотелефону Паскале с этого места, будет слышен звонок, и они поймут, где он прячется.
— В какое время? — спросил Витали.
— Завтра в семь вечера.
Из Бонна позвонили в пять тридцать — полдвенадцатого вечера в Европе. Эксперты нашли отпечаток, совпадающий с отпечатком на осколке бомбы, сказал Крэнлоу; агент снова вошла в контакт с мишенями и скоро сообщит о результате. Жди приказа, ответил ему Бретлоу и позвонил в Милан.
— Итак? — спросил он Хендрикса.
— Назначено на завтра.
— Зеленый свет.
В пещере послышалось шарканье, и из-за угла показался фонарь. Паоло Бенини вновь скрючился у стены, стараясь не показывать своего страха. Четыре человека — больше обычного, — и все в капюшонах, хотя это как раз правило.
Первый отомкнул замок его камеры, двое других вошли внутрь, а последний остался снаружи. Второй нагнулся, держа в руках новую связку ключей, и снял оковы с ног Бенини, потом надел ему на запястья наручники. На голову ему натянули капюшон с отверстиями для рта и носа, но не для глаз, вывели из камеры и потащили вверх, к выходу из пещеры.
Он почувствовал, как изменился воздух и звуки вокруг. Я снаружи — он попытался сдержать ликование, — меня освобождают. Это сделали банк, Майерскоф и те, на кого Майерскоф работает.
Ему помогли влезть куда-то — словно бы в какой-то фургон — и запихали еще во что-то вроде деревянного сундука с дырочками для вентиляции. Крышку захлопнули и заперли, фургон поехал. Часом позже его переместили в багажник машины.
Все хорошо, сказал он себе: так и должно быть.
Стояла удушающая жара. Его два раза проверяли, давали ему попить через соломинку; затем остановились снова, не выключая двигателя. Спустя десять минут, а то и меньше, машина тронулась и почти сразу же свернула налево — он догадался об этом по тому, как его качнуло в сторону, — и поехала по проселочной дороге с глубокими колеями и выбоинами. Затем снова остановка. Он ждал: минуту, может быть, две, но не больше. Багажник открыли, его вытащили и поставили на ноги; капюшон с головы сняли, наручники тоже.
Такого голубого неба, такого красочного сельского пейзажа он еще никогда не видел; он сказал себе, что никогда не забудет этого зрелища. Он стоял и тер себе руки, потом глаза. Люди вокруг него были в капюшонах, сзади — машина, впереди — пыльная, разбитая дорога. Он сделал глубокий вдох, слушая, как поют птицы и стрекочут цикады. Услыхал, как кто-то говорит словно бы по телефону. Иди вперед, сказали ему. До конца дороги, потом направо, увидишь гараж. Не оглядывайся.
Он повернулся, увидел, как они убегают в кусты справа, и пошел вперед. Еще шагая, услыхал какие-то возгласы, точно они нашли что-то или кого-то, потом шум тронувшейся с места машины; скоро рокот двигателя замер вдали. Он остановился и огляделся. Позади него была пустая дорога, по обе стороны — склоны холмов и везде, куда хватал глаз, — свобода.
Спасибо БКИ, подумал он; спасибо Майерскофу и тем, на кого он работает.