Раздатчик придвинул к нему пластиковую тарелочку и стакан с кофе.
Сегодня ЗДО в последний раз пришел в столовую — больше ему это не понадобится.
Все по-прежнему смотрели на портфель, плоско лежащий перед ним. Именно так он положил его в первый день, наутро после того, как эти ублюдки взорвали Зева на улице в Бонне. Смотрели на то, что стояло сверху.
И все они вспоминали одно и то же. Не тот день, когда убили Зева, а те слова, которые ЗДО сказал Крэнлоу, назначая его главой Боннского отделения.
Они нужны мне. Оборви им яйца.
Бретлоу поставил тарелку и стакан на портфель рядом с серебристым цилиндром, затем, как всегда, перенес его к кассе в конце стойки.
Никто не шелохнулся.
— Доллар двадцать, мистер Бретлоу.
Как всегда, Бретлоу придержал портфель левой рукой, правой достал из кармана деньги и отдал их кассиру. Потом взял портфель и повернулся к выходу.
— Спасибо, мистер Бретлоу.
Может быть, кассир просто повторил то, что говорил всегда, а может быть, и нет.
Первой поднялась женщина, одна из работниц «русского отдела», лет сорока с лишним и скромно одетая, — одна из тех, о чьем существовании мало кто знал. Незаметная, она сидела где-то у дальней стены. И вдруг отодвинула стул, поднялась и зааплодировала.
Спасибо, мистер Бретлоу.
Голос кассира потерялся во внезапном урагане. Все хлопали, все смотрели на серебристый цилиндр, который нес перед собой Бретлоу. Все знали, что находится внутри.
— Не стоит, Мак.
Он прошел между ними к двери — а аплодисменты становились все громче, они уже оглушали, никто не остался сидеть.
Убей врага. Убей Митчелла. Убей любого, кто осмелится угрожать твоим агентам, когда они работают. Убей любого, кто вздумает угрожать тебе. Когда он достиг своего кабинета, в ушах его по-прежнему звучало эхо аплодисментов, а в голове созрело незыблемое решение.
14
Солнце поднималось, и море под ними было серебристо-синим; Бретлоу открыл термос и налил кофе сначала пилоту, потом себе.
Когда Донахью пригласили его провести уик-энд на Виньярде, он собирался отменить субботние совещания и уплотнить график на пятницу, чтобы вылететь вечером. Однако пятница, как это всегда и бывает, оказалась слишком загруженной, и ему пришлось передвинуть отлет на десять часов; таким образом, он вылетел с частной взлетно-посадочной полосы под Вашингтоном только в субботу, в пять утра. По крайней мере, они избежали вчерашнего пика воздушного движения на побережье, сказал пилот; по крайней мере, их не задержали из-за прибытия каких-нибудь рейсовых аэробусов.
Они приземлились в начале десятого; солнце уже пекло вовсю, и Мэри ждала их. Бретлоу с пилотом отметили у дежурного свое прибытие, затем Мэри отвезла его в Оак-Блаффс. Вчера вечером она сообщила ему, что они с девочками не поехали в Бостон; они прибыли сюда в четверг и собирались остаться до понедельника. Джек думал прилететь в пятницу вечером, но задержался до сегодняшнего утра.
Она пересекла остров, проехала через Оак-Блаффс и свернула на Нарангассет-авеню. Дом стоял на левой стороне: это было небольшое, ярко раскрашенное деревянное бунгало. Джек с Эдом только что прибыли и наслаждались завтраком на веранде. Бретлоу взял себе апельсинового сока, кофе и оладьев и присоединился к ним.
Мимо проезжали другие семьи, направляющиеся на пляж в двухстах метрах отсюда. Футбольный матч в одиннадцать, напомнил Кэт кто-то из знакомых; родителей меньше, так что пусть ваши мужчины постараются быть.
В десять они вытащили на пляж прогулочную лодку и оснастили ее; сандвичи положили в пенопластовую сумку, пиво опустили в воду в специальной сетке. В одиннадцать начали играть в футбол — Джек и пара других отцов вместе с детьми в одной команде, Эд и Том Бретлоу, тоже с детьми, в другой. Играли шутя, за счетом никто не следил. К двенадцати слегка утомились и стали подумывать о том, чтобы бросить игру и искупаться.
Последний розыгрыш, попросила одна из дочерей Донахью. Последний, поддержала Кэт: только ради мальчишек. Смеясь, дочери Донахью и Бретлоу слегка изменили составы команд и позиции игроков. Так что их отцы оказались теперь на одной стороне, Бретлоу ведущим игроком, а Донахью — принимающим.
— Зачем это? — спросила одна из матерей.
— Джек и Том вместе учились в Гарварде, — сказала ей Кэт. — Играли за университетскую команду.