Они нужны мне, Милт.
Слова Бретлоу, адресованные Крэнлоу в Бонне, стали известны людям, они передавались из уст в уста в кабинетах и кафетериях Лэнгли, их шептали друг другу в гастрономе Маклина, где встречались старые соратники.
Оборви им яйца.
Не в буквальном смысле, разумеется.
Хотя…
Ближний Восток в начале восьмидесятых; граждане США в постоянном страхе — того и гляди убьют или, что более вероятно, похитят или возьмут в заложники. Так почему русские выходят сухими из воды, спрашивали себя все; почему, в то время как служащие Управления ходят по тонкой ниточке, Советы не страдают от тех же проблем? А потом на волю просочилась такая история: однажды сотрудник КГБ был похищен, но на следующий день предполагаемые виновники исчезли, а когда их нашли, еще через день, их гениталии оказались у них во рту. Наутро сотрудника КГБ вернули — ни выкупа, ни долгих переговоров — и после этого никого из советских подданных больше не трогали. Стало известно даже имя офицера, санкционировавшего наказание. Маленко.
— Доллар двадцать, мистер Бретлоу.
— Спасибо, Мак.
Неся на портфеле кофе и булочку, он поднялся на восьмой этаж.
Обычные брифинги до одиннадцати — он положил портфель, повесил пиджак, открыл кофе и просмотрел расписание. Специальный брифинг с Крэнлоу, который прилетает из Бонна, в одиннадцать пятнадцать, ленч с ДЦР и приглашенными сановниками в двенадцать, похороны Зева Бартольски в три. Потом — отправление в аэропорт «Эндрюс» и ночной полет в Берлин — якобы на местное совещание, однако на самом деле ради встречи с Маленко, которая готовится в полнейшей тайне.
Булочка была свежей и напомнила ему о завтраках с детьми в прежние времена. Он откусил немного, включил компьютер, проглядел свою электронную почту, потом загрузил «Прокомм-плюс» и набрал код информационной сводки «Зевс».
Если с Бенини возникла проблема, лучше заняться ею сейчас, а не ждать очередных сообщений от Майерскофа. А если так, значит, лучше задействовать Хендрикса сразу — потом, если Майерскоф сообщит, что Бенини нашелся, можно будет снова вернуть все на свои места. Ящики внутри ящиков: он использует Хендрикса, но предпочитает не вникать в детали его работы, тогда как сам Хендрикс не знает, кто нанимает его и кто контролирует.
Он набрал свой пароль, проник в электронную почту «Зевса» и оставил там сообщение для Хендрикса. Ничего явного и даже зашифрованного — просто просьба оставить номер и время, когда можно будет выйти на связь. Но чтобы прочесть это сообщение, нужны были код и пароль, которые знал только Хендрикс.
В старые времена это было бы письмо в условленном месте или телефонный звонок по незарегистрированному номеру. Сегодня это было послание по одному из электронных информационных каналов, ежегодно вводимых в эксплуатацию мириадами мелких компаний; только в Вашингтоне их было около трехсот. Хендриксу даже не надо быть дома, чтобы получить его; он может использовать компьютер в любом уголке земли, подключить модем и войти в систему. А прочтя сообщение, Хендрикс сотрет его и оставит ответ — на вид тоже вполне невинный, — содержащий номер, по которому с ним можно связаться. Скорее всего, это будет номер телефона-автомата, позволяющего отвечать на внешние звонки и находящегося или на железнодорожной станции, или в фойе какого-нибудь отеля. Плюс время, назначенное для связи.
В старые времена были бы нужны дополнительные заслоны — люди между Бретлоу и Хендриксом, чтобы избежать прямого контакта и предохранить ЗДО от ответственности, если случится что-нибудь непредвиденное. Но электронная почта обеспечивала необходимую развязку.
Ящики внутри ящиков.
Бретлоу вышел из программы и отхлебнул еще горячего кофе.
Разговор Майерскофа с Бекки Лансбридж состоялся в девять. Это была одна из рутинных бесед, какие он проводил с каждым своим сотрудником. Она прекрасно выглядит, подумал он, сегодня она выглядит просто потрясающе. Когда она вышла, он во второй раз за сегодняшний день позвонил в Милан, затем переключил свое внимание на собранные ею отчеты различных лиц, чье положение в оборонной промышленности округа Колумбия или политических учреждениях на Холме могло обеспечить доступ к материалам, могущим представить интерес для Управления. Конечно, никто из авторов ответов не имел понятия, для кого он пишет, а все сотрудники ЦРУ, входящие с ними в контакт, действовали совершенно раздельно и знали имена и должности только своих подопечных.