Телефон зазвонил.
— Франческа?
— Да.
— Дай мне Марко.
Марко взял трубку в левую руку, другой рукой поправил блокнот, чувствуя, как ручка в пальцах вдруг стала скользкой.
— Марко слушает.
— Выходи из дома. Поверни налево. За первым домом — снова налево. Кафе «Интер» через полтора квартала, слева. Увидишь навес и столики на тротуаре. Дверь в туалет справа, как войдешь внутрь. Пакет в мусорном ящике под рукомойником. Даю тебе три минуты.
Отбой. Марко убедился, что Франческа закрыла за ним дверь, и побежал к лифту. Выскочил из подъезда и повернул налево. Ему вдруг стало жарко; в голове застучало, в горле пересохло. Он еще раз свернул налево, двигаясь быстро, почти бегом. Вот первый перекресток, машины и люди кругом. Навес впереди, надпись «Интер»; слава Богу, это оно. Успокойся, сказал он себе, притормози. Он был уже почти у кафе. Никто не заходит в бар, не спросив себе выпить, поэтому закажи пива. Официант обслуживал столик снаружи. Марко прошел мимо него и вступил в бар. Сядь и закажи что-нибудь, сказал он себе. Дверь в туалет справа, как и обещал Муссолини. О Господи, что если они ждут его в туалете, если там есть другой выход. Если они собираются похитить и его.
Он открыл дверь и вошел, увидел две другие двери и знаки на них. О Господи, только бы мужской был свободен, только бы там никого не было. Он открыл дальнюю дверь и ступил внутрь. Увидел на стене рукомойник, рядом — дверцу в чуланчик, автомат, чтобы сушить руки, и бумажные полотенца. Увидел под рукомойником мусорный ящик. Никакого пакета. Он опустился на колени и стал рыться в использованных полотенцах, увидел выцветший красный пластик пакета. Вытащил пакет, роняя на пол бумагу, и ощупал его. Нет, не письмо. О Боже. Какая-то вещь. Все в порядке, сказал он себе, ты справился, забрал это, чем бы оно ни было. Он пустил холодную воду и смочил себе лицо и волосы.
«Альфа» наблюдателя вновь на Виа-Вентура, БМВ Марко возвращается, и Марко с Франческой бегут внутрь; в руках у Франчески красный пластиковый пакет, значит, передачу получили. Хазлам вошел в кафе на углу, выбрал столик снаружи и заказал кофе.
Странно было чувствовать себя вдруг оставшимся без работы, внезапно изолированным, но ведь он сам этого хотел. И все равно, он был зол из-за того, что случилось, и еще боялся за того беднягу, прикованного цепями к стене где-нибудь в Калабрии. И не только за него. За Франческу тоже.
На него вдруг нахлынула усталость. Все-таки зря он, наверное, взялся за дело Бенини, не отдохнув после Перу; наверное, он придал слишком мало значения тому, как выматывает работа в городах вроде Лимы; наверное, ему все же следовало сделать перерыв. А может быть, пора совсем бросить этот киднеппинг, развязаться с фирмой и найти себе другую гору.
Усталость перешла в расслабление. Сегодня он позвонит Меган, скажет, что возвращается домой, и попросит встретить его в Хитроу. И все-таки жаль, что он не может позвонить Франческе, жаль, что она не может позвонить ему.
Умберто стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав, как отпирают входной замок, он быстро повернулся на каблуках. Франческа вошла первой, сжимая в руке красный пластиковый пакет. Умберто хочет взять его, чувствовала она, хочет вырвать его у нее, показать ей, что Паоло в первую очередь его сын, а уж потом ее муж. Она вынула что-то, завернутое в коричневую бумагу, и попыталась размотать липкую ленту. Марко подал ей нож. Она разрезала ленту и сняла бумагу. Внутри оказалась еще одна коробка, тоже перехваченная лентой.
— Дай мне.
Умберто выхватил коробку и нож, разрезал ленту и открыл крышку. Внутри был еще один пакет. Он сорвал бумагу. Там оказалась коробка из-под видеокассеты. Он потряс ее над столом, ожидая увидеть кассету, и оттуда выпал третий пакет.
Это странно, подумала Франческа, это страшно похоже на рождественский подарок с секретом. Помни, что сказал тебе Хазлам, мысленно твердила она, пытаясь поверить: что бы ни случилось сегодня, это обман, выдумка похитителей.
Умберто разорвал четвертый пакет и увидел пятый. Его форма и размеры что-то напоминали, даже несмотря на коричневую оберточную бумагу. Аудиокассета, пробормотал он, размер тот же и на ощупь пластмассовая — значит, Хазлам ошибся и это просто послание от Паоло. Он провел лезвием ножа по ленте, потом по обертке, вынул коробку от кассеты и раскрыл ее.
Кровь на шерстяной подкладке уже свернулась; ухо было отрезано у самого основания.