Но вот снова раздалось отдаленное шарканье, появился лучик света. Он знал, что час для посещения неурочный: его кормили лишь дважды в сутки — как он предполагал, утром и вечером, — а других причин для прихода охраны пока не было. Правда, один раз у него спросили, как звали собаку его бабки; а еще был ужасный день, когда он увидел нож, когда один из тюремщиков схватил его, а другой порезал ему палец и смочил его кровью кусок шерстяной ткани.
Они остановились перед решеткой.
— Ты должен ответить еще на один вопрос.
Он едва понимал охранника — так силен был его акцент. Начал было просить, чтобы тот повторил, но увидел у него в руках листок бумаги. Листок был маленький, похоже, вырванный из ученической тетрадки. Охранник поднял фонарь и стал всматриваться в слова.
— Дайте мне, — Бенини протянул руку.
Первый тюремщик отпер дверь, а второй шагнул внутрь и подал ему бумажку. Темнота мешала прочесть запись. Он снова протянул руку, и охранник дал ему фонарь. Он горел тускло и вонял керосином; Паоло почувствовал исходивший от него жар. Он поднес фонарь поближе к листку и вгляделся в слова.
Что было до и после «Небулуса» в последний раз?
Он чуть не засмеялся и не заплакал одновременно.
Охранник вышел из камеры, другой запер за ним дверь, и они оставили Паоло Бенини в одиночестве.
Он сидел, уставившись на бумагу, словно и сейчас еще мог разобрать написанные на ней слова. Как им стало известно о «Небулусе» — во тьме вокруг него точно забрезжила какая-то угроза. А точнее: откуда люди, ведущие переговоры с похитителями, узнали о «Небулусе» или как один из тех, кому было известно о «Небулусе», оказался вовлеченным в переговоры?
Это не могла быть Франческа: возможно, она придумала первый вопрос — о кличке бабкиной собаки, — но этого оказалось мало. Собственно, если рассуждать здраво, это можно было предугадать. Сама Франческа не справилась бы; ей наверняка пришлось привлечь к делу Умберто и уступить главенство ему. Ему или кому-нибудь из банка.
Но почему именно «Небулус», почему не что-нибудь менее важное, не название обыкновенного, рядового счета? Потому что тот, кто придумал вопрос, не был уверен в его умственном и физическом здоровье и пошел на риск, выбрав то, что он должен помнить наверняка.
Однако даже банк не стал бы спрашивать его о «Небулусе», потому что банковское руководство никогда не вникало в подобные детали. Особенно если речь шла о «черных» счетах, и тем более — о счетах вроде «Небулуса». Ведь «Небулус» был засекречен, информация о нем не должна была всплыть на поверхность, так почему его спрашивают о нем?
Потому что это кто-то, связанный с «Небулусом», понял он. Возможно, тот самый человек, для которого он открыл «Небулус». Тот американец по фамилии Майерскоф, хотя он и не знал, кто такой этот Майерскоф и какую организацию он представляет. Майерскоф пытался найти его по какому-то поводу и не смог; банк пытался скрыть случившееся, но Майерскоф настаивал на своем. И в конце концов банк сказал Майерскофу правду; возможно, его заставили поклясться, что он не выдаст тайны, хотя он и так бы ее не выдал. И теперь Майерскоф вместе с банком старается освободить его.
Спасибо банку, подумал он; спасибо Майерскофу и тем, кого Майерскоф представляет.
Что было до и после «Небулуса»? Господи, да мало ли что. Но нет: он просто неправильно запомнил вопрос. Что было до и после «Небулуса» в последний раз: он пытался понять, что значит этот вопрос и чего Майерскоф ждет от него. «Небулус» — промежуточный счет; так какие счета могут быть до и после? Таких счетов множество, подумал он, потому и был открыт «Небулус». В последний раз — вот что было самое важное; этим Майерскоф дал понять, чего же он хочет. Славу Богу, что в последний раз там была небольшая неполадка и благодаря этому он все запомнил.
В туннеле снова раздались звуки, затем появился желтый луч фонаря охраны. Охранники не поймут, подумал Бенини, охранники просто тупые крестьяне, которые не знают, что такое банк, а тем более — банковские счета. Они смотрели на него, давая понять, что ждут ответа. Можно было сказать им собачью кличку и понадеяться, что они правильно ее запишут, подумал он. Но теперь, когда в игру вступил Майерскоф, надо поступить иначе. Карандаш, сказал он. Охранники ушли, вернулись десять минут спустя и протянули ему сквозь прутья огрызок карандаша. Дайте свет, попросил он. Один из них открыл дверь, другой ступил внутрь и поднес фонарь поближе к Паоло. Бенини перевернул тарелку вверх дном, положил на нее клочок бумаги, написал два слова и отдал бумагу охраннику. Тот кивнул и исчез вместе со своим товарищем.