Боже, подумал Марко.
— Да. Это я. — Он потащил портфели к аппарату. — Да?
— Возвращайся в свою машину.
Сумерки уже успели сгуститься; под «дворник» на ветровом стекле был засунут конверт. Марко открыл машину, сел внутрь, разорвал конверт и при свете фонарей прочел инструкции.
Оставь телефон на тротуаре. Положи портфели в мусорный ящик рядом с бензоколонками, потом поезжай на юг по автостраде дель Соле. Будь на станции техобслуживания мотеля «Аджип» в десять.
Ублюдки, подумал он: все эти разговоры о втором телефоне были затеяны только ради того, чтобы выяснить, нет ли у него другого. Потому что в этом случае он мог бы сообщить семье или карабинерам, что происходит и где ему велели оставить деньги.
Не беспокойся о телефоне, сказал он себе, не трать время на бесплодные мысли. Он едва успевал на указанную станцию, а опаздывать было нельзя, потому что там его ждал Паоло, и Паоло рассчитывал на него.
Он положил телефон на землю, завел мотор и проехал тридцать метров до бензоколонок. Колонки стояли под деревьями, так что света здесь было мало, контора была закрыта, а неподалеку стоял мусорный ящик. Он убедился, что вокруг никого нет, снял крышку, положил портфели внутрь и вернул крышку на место, еще раз оглядевшись по сторонам.
Теперь почти все, мысленно сказал он брату, скоро ты вернешься домой.
С тех пор как они ушли, прошло четыре с половиной часа, почти пять. Последние два часа Франческа стояла у окна и глядела на дорогу внизу. Наконец на Виа-Вентура показался свет фар, и «сааб» свернул на стоянку перед домом. Она выбежала на площадку и стала ждать лифта. Господи, пусть все пройдет хорошо, Господи, пусть Паоло окажется с ними. Наверное, потому-то и задержались — ездили с места на место, пока бандиты не убедились, что обмен можно совершить в безопасности. Лампочки над лифтом замигали, потом мигание остановилось. Открылась дверь, и Умберто прошагал мимо нее в квартиру.
— Где Паоло? — это было нечто среднее между криком и рыданием.
— Не знаю. — Умберто налил себе большую рюмку коньяку. — Он действовал согласно их инструкциям. — Взгляд в сторону Марко. — Оставил деньги, как ему велели, и поехал на конечный пункт. — Бенини залпом опорожнил рюмку и наполнил ее снова. Так что ему и отвечать — это осталось несказанным.
— Но где же Паоло?
— Не знаю, — огрызнулся Умберто. — Спроси его.
Марко был в шоке. Спросите Хазлама, подумала она; но Хазлама уже нет в Милане.
— Это очевидно. — Умберто обрел прежнюю самоуверенность. — Они отпустят его завтра. — Он снова налил себе коньяку. — Завтра они позвонят нам и скажут, где можно забрать его.
Это логично, пыталась убедить себя Франческа; ведь похитителям надо пересчитать деньги. А когда они закончат счет, то позвонят и обговорят с ними детали освобождения Паоло, или сам Паоло позвонит и скажет, что он где-нибудь в телефонной будке и ждет, пока Франческа заберет его оттуда.
На следующий вечер, и еще два вечера после этого, Умберто и Марко Бенини ждали у свободного телефона; Франческа каждый день ждала звонка дома. На четвертый день Умберто поместил объявление в «Коррьере делла сера» — оно должно было появляться там в течение трех дней. Вечером того дня, когда объявление появилось в первый раз, они с Марко ждали у свободного телефона с шести тридцати до восьми. На следующий вечер Франческа смотрела, как они уезжают и как приезжают, стояла в дверях и ждала, пока лифт поднимет их наверх. Смотрела на двери лифта и ждала, что они привезут домой Паоло.
Двери открылись, и она увидела лицо Умберто. Всякая решимость покинула его черты, и он вдруг превратился в старика, усохшего и сгорбленного грузом лет.
— Что случилось?
Она прошла за ними в квартиру и стала смотреть, как Марко вставляет в плейер кассету. Услышала слова.
«— Умберто?
— Да.
— Это был задаток. В следующий раз поговорим о настоящих деньгах.»
12
Они сидели на зеленой английской лужайке, а слева от них была старая мельница из красного кирпича; над водой висели стрекозы, и утки плавали на белом фоне плотины. Напротив них, на другом берегу, виднелся меж деревьями шпиль собора.
— О чем думаешь? — Волосы жены рассыпались по плечам, лицо ее было тронуто загаром.
— Так, ни о чем, — сказал ей Хазлам.
— Наверное, об Италии?
— Немножко, — признался он.
Он был дома уже неделю, а то и дней десять. Странно, как летит время, когда начинаешь расслабляться, когда восстанавливается нормальный порядок вещей. Были только он, Меган и мальчики. Потом позвонили из Лондона. Довольно прямолинейное похищение в Мехико, то, что у его коллег называлось «работой на уик-энд», но в компании предвидели возможные осложнения и хотели, чтобы он ждал в Вашингтоне на случай, если понадобится срочная помощь. Просили, чтобы это был именно он.