Он просто хотел спасти жизни тех солдат, которые сейчас шли на верную смерть.
Оттолкнув в сторону Марка, Олаф, вытягивая на ходу меч из ножен, побежал туда, откуда доносились крики. И это были не просто крики! Там, около баллист, сейчас происходило что-то очень страшное.
Ветви больно хлестнули по лицу, едва не выбив глаза. Олаф взмахнул мечом крест на крест, обрубая их!.. А что делать?! Меч потом можно будет наточить, а вот новые глаза уже не отрастут.
Позади слышался топот ног и страшная ругань. Видимо кто-то всё же последовал за ним.
Хруст веток под ногами. Шелест листьев над головой. И эти крики, от которых душа заходилась от страха!.. «Скорпионы» продолжали обстрел стену Замка. Олаф прекрасно слышал звуки работы этих громоздких механизмов. А вот баллисты молчали…
Свет от пожара, который разгорался где-то там, возле замка, почти не достигал леса и Олафу приходилось сейчас бежать сквозь кромешный мрак. Его путь освещало лишь зарево; да факел, который нёс кто-то из бегущих позади воинов. Деревья, обступившие его со всех сторон, казались Олафу чудовищами. Монстрами, готовыми в любой миг ожить и наброситься на него!.. Тропа куда-то исчезла и приходилось бежать на авось. Олаф вообще думал, что заблудился в этом проклятом лесу!..
А потом деревья расступились в сторону, открыв его взору широкую проплешину, которую они расчистили от деревьев ещё днём. На одном её краю (на том, который был ближе к замку,) были установлены баллисты. Сразу же за ними стояли телеги со всем необходимым для обслуживания сложных механизмов – с запасными брусьями, с ядрами, с ремнями из лучшей в королевстве кожи и с огромными кувшинами с маслом. Посредине проплешины пылали костры.
Олафу хватило одного беглого взгляда чтобы понять – спасать тут уже было не кого!
- Вот чёрт!.. – Это был Марк. Ветеран не смог вовремя затормозить и остановился только тогда, когда столкнулся с замершим Олафом. А потом и он тоже увидел «это…»
Вся проплешина была буквально усеяна разорванными на части человеческими телами!..
Олаф сглотнул подступивший к горлу комок. Он ещё никогда в жизни не видел столько крови. Даже не верилось, что всё, что валялось на земле, ещё совсем недавно было живыми людьми!..
Ветеран, тоже замерший чуть позади Олафа, матерился сквозь зубы. Остальные же, пришедшие вслед за ним, молчали. Да и что они могли сказать?!? Ничего…
- Труби отступление! Быстро! - Рыкнул Марк, схватив за плечо ближайшего «молодого.» На бледное лицо ветерана было страшно смотреть. Он был в ярости. – Нужно перебросить часть воинов в тыл! Слышишь меня?!
Он с силой тряхнул воина, пытаясь привести в чувства. Но тот даже не заметил этого. Молодой офицер продолжал истуканом стоять и тупо смотреть на залитую кровью землю.
- Они нас ждали… - Бормотал «молодой.» - Мы не охотники… Мы дичь…
- Бесы с вами!.. - Марк отшвырну от себя впавшего ступор воина.
Языки пламени, невесть как перекинувшееся от костров на остовы баллист, уже начали пожирать бруски и ремни. Тело одного из убитых лежало прямо в костре и тот, почти погаснув, нещадно дымил, распространяя над полем схватки смрад палёного мяса.
Дым, странного серовато-чёрного цвета, стелился прямо над землёй, изредка поднимаясь вверх тонкими лениво извивающимися нитями. Олаф завороженно наблюдал за этим зрелищем. И в этот миг весь остальной мир будто бы перестал для него существовать! Остался лишь этот необычный дым…
Олаф ещё не осознал того, что находится в смертельной опасности. Колдовство, древнее и чёрное, вцепилось в его душу подобно клещу! Разум начал гаснуть и мир перед глазами будто бы слегка выцвел. Но Олаф ничего этого не замечал!..
Поднимающийся над кострищами дым странным образом искажал окружающее пространство. Весь мир будто бы сжался до размеров этой совсем небольшой вырубки. Полуразрушенные баллисты, стоящие теперь на самой границе «мира,» превратились в стену сплошного пламени. И языки пожирающего их пламени переплетались в единое целое с поднимающимися от земли нитями непроницаемой темноты!..
Мир перед глазами стремительно выцветал, затягиваясь множеством серо-чёрных оттенков. И звуки тоже пропали! Теперь Олаф слышал только шелест, (будто бы у него заложило уши!) в котором потонули все остальные звуки.