Тюремщик приближался. Бормотание становилось громче, шаги тоже. Вместе с ним приближалось и облако запахов. От человека сильно пахло потом и чесноком. А ещё дешёвым вином и… И от него за версту несло страхом!..
Вновь звякнули ключи. Дверь пронзительно скрипнула и темнота в коридоре рассеялась, спасаясь от тусклого света. Тюремщик принёс с собой фонарь. Его света хватало лишь на то, чтобы осветить себе дорогу по крутым лестницам. И не более того! Но Олафу этого тусклого желтоватого света было более чем достаточно.
Тюремщик подошёл к решётке и остановился, всматриваясь в сгустившийся в камере полумрак. Мужчина лет сорока. Как говорится, в самом расцвете сил! Мундир был заляпан жирными пятнами и вином. На рукаве не хватало манжеты. Видимо, потерял её в уличной потасовке. Грязные сапоги. Да и штаны на коленях тоже были грязными. Всклокоченные волосы на голове, на левой скуле начинал наливаться огромный синяк. Да и левый глаз тоже немного успел заплыть. Видимо, вечерок у нерадивого тюремщика выдался ещё тот…
- Чё уставился, выродок?!? – Прорычал человек, нервно теребя в руке связку с ключами. – Щас ты у меня за всё ответишь!..
Ключ от камеры наконец то нашёлся и дверь камеры отворилась. Этот человек был настолько пьян, что совершенно лишился разума от выпитого. Он шагнул внутрь, загородив собой весь дверной проём разом. (То ли плечи у него были настолько широкими, то ли дверь камеры была узкой…) Налитые дурной кровью глаза наконец то рассмотрели сидящего на цепи пленника. Тонкие губы тюремщика растянулись в хищном оскале.
Этот человек, с затуманенным алкоголем разумом, не осознавал той опасности, которая ему угрожала. Он просто шагнул вперёд, прямо к пленнику и нанёс тому удар ногой.
- Нааа! Получай!.. – Кричал тюремщик, нанося удар за ударом. - На! На! На!!!
Удары посыпались на Олафа, как из рога изобилия. Он только и мог, что лежать на полу сжавшись в комок и пытаться прикрывать голову руками.
Наконец тюремщик выдохся. Он отошёл к двери и отдувался, схватившись руками за решётку.
Олаф осторожно пошевелился и цепи, которыми он был прикован к стенам, тут же жалобно звякнули.
- Выродок! – Сказал, будто выплюнул, тюремщик. - Жаль, что не сдох… Ну ничего! Мы это исправим.
В тусклом свете лампы блеснул выхваченный из за пояса нож. Нетвёрдый шаг вперёд, (к якобы беспомощной жертве;) быстрый, но всё же неловкий, замах. И…
После возвращения из Тёмных земель, Олаф заметил в себе одну неприятную особенность – его тело начало меняться. Сперва это было почти незаметно. Ну подумаешь, ногти на руках и ногах немного изменили цвет, став сероватыми. Делов-то! Но когда изменения затронули другие участки тела, Олаф призадумался. То, что совершила с ним та ведьма, не прошло для него даром! И лихорадка, мучавшая его всю дорогу до Илларии, видимо была частью этих изменений.
Нож, зажатый в руке тюремщика, плыл к Олафу слишком медленно. Тот лежал на полу и с интересом наблюдал за этим движением. Остриё клинка рассекало воздух неторопливо. Гладко отполированная поверхность иногда вспыхивала внутренним светом, ловя на себе тусклый свет принесённого тюремщиком фонаря. Вот кисть человека напряглась и немного повернулась. Лицо тюремщика в этот момент исказилось гримасой ненависти. Он уже чувствовал, как клинок ножа входит в тело заключённого!.. Как на руку из раны выплёскивается горячая кровь!..
Но не тут то было!
Это существо, которое ещё совсем недавно было человеком, ловко увернулось от удара, избежав нацеленного в сердце клинка, и не достало незадачливого тюремщика только из -за сдержавших рывок цепей!
Цепи звякнули, хлестнув по каменным стенам, и сильно натянулись. Железные браслеты впились в плоть так сильно, что из под них брызнула кровь. Кровь, чёрная точно смола! Именно это и отрезвило Олафа.
Тюремщик отпрянул в сторону, лишь чудом избегнув ответного удара.
- Тварь!.. – Выплюнул он, отходя к дверям камеры.
- Я человек!!! – Взвыл Олаф. – ЧЕЛОВЕК!!!
Цепи натянулись ещё сильнее. Казалось, ещё один рывок и стальные скобы, к которым цепи крепились, будут вырваны из каменных стен!..