Тот, что замахивался молотом, попытался ударить Олафа по голове, но тут же поплатился за это. Острые когти впились ему в живот, пропарывая и толстую рясу, и плоть. Инквизитор охнул и осел. Ему тут же стало не до возни с пленником. Теперь он мог думать только об своих кишках, которые стремились вывалиться из страшной раны.
Олаф дёрнулся ещё раз, освобождая прибитую к столу руку, и соскользнул на пол. Его движения были осторожными и плавными, а удары стремительными и сильными. Теперь… Теперь он уже ничем не походил на человека. Теперь можно было с уверенностью сказать, что он, Олаф, умер окончательно и бесповоротно.
- Держите его! Держите!!! – Знакомый до боли голос. Олаф резко обернулся и встретился взглядом с тем, кого не ожидал увидеть здесь и сейчас.
Тот самый Инквизитор, который приговорил его к смерти! Тот самый, который стоял во главе всей этой организации! Ну может этот человек и не был самым главным, но здесь его слова многое значили.
- А! Святой Отец!? – Прохрипел Олаф, делая шаг к замершему в углу «Псу.» - Ты то мне и нужен.
Острые когти прошлись по стене, оставляя на каменной поверхности борозды. А звук был таким, будто бы они были металлическими!.. Может быть так оно и было. Тело Олафа вновь подверглось изменениям, окончательно утрачивая сходство с человеческим. Лысая голова, туго обтянутая бледной сероватой кожей, напоминала голый череп. Лицо резко сужалось к низу и слегка вытянулось вперёд. И из за этого его человеческие черты исказились странным образом. Лицо вроде бы и было человеческим, но при этом оно было отталкивающим и вызывало отвращение. Острые скулы, выпирающие тяжёлые надбровные дуги и огромные глазницы, до краёв заполненные густой темнотой!.. Глаз не было!.. А если они и были, то скрывались где то там, за пологом этой самой темноты.
Одежда Олафу больше не требовалась и он лёгким движением сбросил её с себя. Его тело с ног до головы было покрыто мелкой сероватой чешуёй и костяными пластиночками, хитро находящими друг на друга. Может быть этот природный «доспех» и не защитит его от удара меча, но уж попадание стрелы он точно выдержит!..
- Изыди, тварь бесовская!!! – Инквизитор размашисто перекрестил Олафа и выставил перед собой крест. Крест, с которого широким веером сорвались мириады брызг святой воды! Начищенное серебро тут же вспыхнуло внутренним светом, давая монаху хоть какую-то надежду на спасение. И ведь он это заметил и в глазах монаха тут же вспыхнула надежда!
А зря! Зря!!!
Олаф отшатнулся, стараясь уклониться от брызг святой воды. Ведь каждая из них, попадая на его кожу, причиняла вполне ощутимую боль. И если раньше ничего подобного не было, то теперь для Олафа всё изменилось. И вообще… Если бы он только мог видеть себя со сторону, то, наверное, ужаснулся бы… Но он этого не мог! Зато он мог многое другое.
Весь мир вокруг него будто бы преобразился, став более красочным и ярким. Например тела живых людей буквально светились внутренней энергией и силой!.. А вот мёртвые тела наоборот, очень быстро наливались холодными синевато-серыми оттенками. И дело было не только в людях! Весь мир был пронизан огненными жилками. Если прикоснуться к одной – то можно было почувствовать жжение. Но не такое, как от огня! Жжение было таким, будто бы на лютом морозе прикасаешься голой рукой и насквозь промёрзшему железу.
Святая вода тоже жглась. Будто на кожу кислотой плеснули!..
Олаф отпрянул, а потом резко метнулся вперёд. Костлявые руки мелькнули перед лицом монаха, а потом весь мир для него потонул в океане боли.
Святой Отец упал на колени, хватаясь руками за разодранное горло. Ряса быстро пропитывалась кровью, а глаза монаха стремительно стекленели.
- Вот и всё… - Просипел Олаф прямо в лицо «Псу.» Он низко склонился над умирающим, внимательно следя за выражением его лица. Губы Инквизитора дрожали и кривились, будто он силился что то сказать и не мог.
- Вот и всё… - Повторил Олаф, наблюдая за тем, как тело Инквизитора заваливается на бок. – Жаль, что ты сдох так быстро… Я рассчитывал на большее…
Чадный дым, поднимающийся над жаровнями, накапливался под каменными сводами потолка грязными удушливыми клубами. То ли вентиляционные продухи забило, то ли ещё что… Олаф фыркнул, пытаясь сдержать поднимающийся по горлу кашель, и шагнул к двери. Но та была заперта. Какого-либо запора не наблюдалось и замочной скважины тоже не было видно. Олаф дёрнул за ручку, потом надавил на дверь что есть силы плечом. Ничего…