Если приложить к двери ухо, то были слышны приглушённые расстоянием крики, топот множества ног и бряцание металла об металл. Олаф зло усмехнулся, отталкиваясь от гладкой деревянной поверхности.
Мысли хаотично метались в голове. Он искал выход из ловушки в которой оказался и не находил его! Хотя… Олаф оттолкнулся от пола и буквально приклеился к потолку, впившись когтями рук и ног в каменные своды. Худое костлявое тело распласталось по каменной поверхности, стараясь быть как можно менее заметным. И даже кожа его будто бы стала темнее, став почти такого же цвета как камень. Теперь Олаф напоминал огромного паука – переростка, замершего в ожидании жертвы.
И ему не пришлось ждать слишком долго!..
Прямо за дверью что то звякнуло (видимо на пол упала связка ключей;) а затем та вздрогнула, приоткрываясь и пропуская внутрь пыточной закутанных в тёмные одежды монахов.
Нет. Это были не те «безобидные» монахи, с которыми Олаф уже успел познакомиться. Под тёмными балахонами этих Инквизиторов скрывались лёгкие кольчуги, а в руках они держали мечи!
- Найти эту тварь и уничтожить! – Рыкнул один из них, едва только увидев залитый кровью пол и разбросанные тут и там тела.
Пыточная, в которой Олаф очнулся, была относительно небольшой. Ну вот где он мог спрятаться, если бы оставался человеком?! Правильно - под столом. Это было единственное место, где сбежавший пленник мог бы укрыться.
Инквизиторы рассуждали так же. Они быстро окружили широкий стол, перекрыв для опасного пленника все пути к отступлению, и… И ничего!.. Под столом никого не оказалось.
- Не может быть… - Тихий голос одного из Инквизиторов нарушил повисшую в пыточной тишину. – Дверь была заперта снаружи, а другого выхода здесь нет.
Олаф спокойно рассматривал стоящих под ним людей. Мир вновь будто бы выцвел и эти люди теперь выделялись на общем фоне. (Точно яркие пятна от сока на белоснежной скатерти!..) Их сердца были для него пульсирующими огненными сгустками. Жилы, по которым бежала кровь – пронизывающими тела огненными линиями. И, что самое страшное, Олаф вдруг почувствовал страшный голод. Он попытался подавить его, но желудок сжался от резкой боли и по пищеводу прокатилась волна тошноты.
Олаф задержал дыхание, напрягся и разжал пальцы.
***
Всё произошло достаточно быстро. Монахи не смогли оказать упавшей на них твари практически никакого сопротивления! Острые когти рвали человеческие тела с потрясающей лёгкостью. И кольчуги, спрятанные под рясами, не спасли их. Схватка длилась всего лишь несколько секунд. Теперь пыточная напоминала скотобойню. На полу валялись растерзанные тела. Пол был каменным и крови некуда было деваться, она скапливалась в трещинах кладки и растекалась широкими лужами. И… Кровью был залит не только пол. Кровь была буквально повсюду! Даже своды потолка были теперь покрыты кровавыми потёками.
- Падаль!.. – Олаф с ненавистью пнул ближайшее тело. А потом наклонился и начал его раздевать. Нужно было одеться. Не для того, чтобы защититься от холода! Нужно было замаскироваться. Если он хотел выбраться из застенков Инквизиции живым, то в первую очередь нужно было выглядеть как все. Ведь вряд ли сюда может попасть кто то ещё, кроме еретиков или монахов. Быть еретиком было опасно, (это Олаф уже успел почувствовать на собственной шкуре!) так что настало время побыть монахом.
Ряса была сильно испачкана в крови, но Олафа это не остановило. В конце концов кровь сейчас была повсюду!.. Облачившись в рясу, подпоясавшись верёвкой и нацепив на шею крест Олаф вдруг понял, что всё равно не похож на монаха. Рожей не вышел, как говорится в народе!.. Накинув на голову капюшон таким образом, чтобы тот максимально закрывал лицо, Олаф наклонился за мечом. Нужно было вооружиться, иначе не поверят!..
Ближайший меч валялся в луже крови, его бывший владелец даже после смерти продолжал сжимать витую рукоять. Будто бы это могло ему чем то помочь!..
Ударом ноги Олаф освободил рукоять из уже окоченевшей руки. Быстро наклонился и подобрал меч. Странно… С мечом что то было не так. Он был слишком тяжёлым для человека! И, если присмотреться, то внутри металлического клинка, прямо под отполированной поверхностью, лениво перекатывались волны синеватого пламени.