Ооо! Это было что то!.. Святые отцы не зря держали свои архивы закрытыми. Знания, хранившиеся там, могли стать причиной гибели всего мира!.. (Если бы они попали не в те руки.) Или (если конечно правильно воспользоваться этими знаниями,) повести человечество к свету и процветанию!.. Но Инквизиторы предпочитали хранить эти знания за надёжными закрытыми дверями.
Так вот и повелось с некоторых пор – дни Шон проводил в королевском дворце, а вечерами и ночами сидел в архивах Инквизиции над «запретными» книгами. А потом, спустя несколько месяцев такой жизни, Королю всё это надоело и он был столь любезен, что освободил Шона от службы.
Оставшись без дела магистр не долго унывал и благодаря старым связям очень быстро устроился в Илларианский университет. Не преподавателем конечно же!.. К такому он точно был не готов!.. А вот заниматься наукой в тихой лаборатории, и время от времени встречаться со студентами, рассказывая им об своих изысканиях и работах – это было как раз по нему.
Но, (что самое удивительное) Инквизиторы не забыли о нём. Монахи в тёмных сероватых рясах пришли к нему прямо в университет, чуть не сорвав занятие, и практически под руки увели с собой. Всполошившихся студентов пришлось тогда успокаивать самому ректору! Ну кто бы мог подумать, что в студенческой среде магистра Шона любят и уважают.
Шон зевнул, отвлекаясь от мыслей.
Сегодняшний день был не очень удачным. С самого утра за ним вновь пришли Инквизиторы и потребовали (Именно так! Обычно Святые Отцы не просили, а требовали помощи!) оказать им помощь в одном деле. И вот Шон теперь сидел в «пыточной» и наблюдал за очередным допросом очередного еретика. Хотя еретик сегодня был не совсем обычным. Сегодня магистр присутствовал на допросе «бесноватого.» Чем отличается «бесноватый» от простого еретика Шон понял достаточно быстро.
Шон сидел у углу небольшой комнаты и наблюдал за «бесноватым.» Тот лежал на широкой столешнице, прикрученный крепкими кожаными ремнями. Двигаться «бесноватый» практически не мог, а вот говорить очень даже мог. Сперва он нёс какой-то бред. (Шон даже усомнился в его психическом здоровье.) Потом, (после того, как монахи прижгли ему ступни калёным железом,) вопил что было сил. А сейчас он по всей видимости окончательно выдохся. Вот уже с пол часа «бесноватый» молча лежал и смотрел в каменные своды потолка. И взгляд его при этом был совершенно пустым и бессмысленным.
Старший Инквизитор в очередной раз окропил «бесноватого» святой водой и тот дёрнулся. С уст сорвался тихий стон. Инквизитор дал знак писцу, (тот сидел рядом с Шоном и тут же подхватился, обмакнул перо в чернильницу и застыл над листом бумаги.)
- Покайся, раб Божий! – Голос Инквизитора был полон силы. К старшему присоединилось ещё два монаха. Они заняли свои места позади прикрученного к столу «бесноватого.» Один монах тихо бормотал молитву, в руках же другого было кадило. Воздух в пыточной тут же наполнился тяжёлым ароматом ладана.
«Бесноватый» вновь дёрнулся. Но это не было похоже на попытку освободиться. Скорее уж это походило на слабые судороги. С губ «бесноватого» вновь сорвался стон. А вслед за ним последовали и слова. Тихие и почти неразборчивые.
Писарь тут же склонился над листом и начал писать. Мелкий убористый почерк быстро заполнял лист бумаги.
- В начале было слово… - Голос «бесноватого» немного окреп и Шон смог разобрать хоть что то. – И слово это было любовь…
Теперь только скрип пера нарушал тишину пыточной. Даже тот монах, который бормотал молитвы, замолчал, подчиняясь знаку старшего. «Бесноватый» наконец то заговорил и Инквизиторы боялись упустить такой шанс.
- Так написано в ваших книгах…
Ведь пытать еретиков – это только пол дела. Инквизиторы прекрасно понимали, что люди под пытками готовы признаться в чём угодно!.. Но этот «бесноватый…» С ним всё было по другому.
- Так вас учат ваши жрецы…
«Бесноватых» в последние годы стало особенно много. Это была горькая правда! И бороться с ними было очень сложно. Практически невозможно!..
- А в наших книгах написано по другому…