Ее рубашка закрутилась вокруг талии, волосы рассыпались по плечам и закрывали лицо. Девушка, несомненно, заснула обессиленная. По словам стражников, она долго кричала, стучала кулаками в дверь, швырнула поднос с едой. Так продолжалось почти целый день.
На следующее утро саксонка немного успокоилась. Теперь обессиленная Райна спала.
Максен опустился на колено, ощутив боль в боку, протянул руку, чтобы разбудить спящую. И в этот миг первый луч солнца коснулся ее ладони, скользнул по ногам.
Что-то шевельнулось в зачерствевшей душе Максена, когда он увидел стройные, красивые ноги. Тонкая ткань обтягивала округло очерченные бедра, соединявшиеся в месте, недоступном для него в течение долгих ночей в монастыре. Теперь запреты сняты, и его тело чувствовало это.
Рыцарь напрасно старался приказать себе успокоиться. Но почему именно Райна? Почему не Сета или какая-нибудь другая женщина? Почему непременно та, что виновна в гибели Томаса, чей один только вид заставляет сжиматься пальцы в кулак, хотя потом все тело содрогается от желания?
Тогда у ручья, увидев женщину, ее грудь под плотно облегающей тканью и прикоснувшись к ней, он понял, что брат был одержим наваждением, однако теперь он сам испытывает куда более сложные чувства — ненависть, смешанную с желанием.
Проклиная себя и ее за всепоглощающую жажду обладания, норманн вглядывался в лицо девушки, скрытое завесой белокурых волос. Ему был виден только упрямо очерченный подбородок и вздернутый нос. Рыцарь откинул волосы с лица! Он смотрел на густые ресницы, нависшие над темными от бессонной ночи кругами, на губы, ждущие мужчину, готового продать душу из-за нее.
Движимый телесной страстью, а не разумом, клеймящим его за слабость, норманн провел пальцем по нижней губе, затем нагнулся и нежно коснулся губами шеи.
«Невинна», — утверждал Кристоф, но он ошибался, не мог не ошибаться. Нет, надо забыть Райну и все желания, которые она возбуждает. Максен закрыл глаза и обратился к Богу с просьбами, каких тот не слышал от него со дня известия о смерти Томаса.
Райна испуганно проснулась. Широко открыв глаза, она взглянула на человека, склонившегося над ней, и узнала его. Глаза Максена были закрыты. Хотя губы его шевелились, но ни слова не сорвалось с них, а его стальные пальцы… ласкали ее плечо.
Думая, что он будет ее душить, Райна резким движением сбросила его руку. Что делать? Она обратила внимание на то, что норманн в железных доспехах, с мечом и кинжалом. Резко выбросив вперед руку, она сжала рукоять кинжала и рванула его на себя. Кинжал у нее!
Однако удача лишь улыбнулась ей и тут же отвернулась. Максен действовал с быстротой молнии. Он схватил ее за руку и гневно крикнул:
— А ну отдай!
Райна не хотела расставаться с оружием, но понимала, что ее усилия тщетны. Так хоть дороже продать свою жизнь!
— Нет! Не отдам!
Она подтянула колени к животу, резко выбросила ноги вперед, толкнула Максена в грудь, но он даже не покачнулся.
Отбросив ее ноги в сторону, он попытался встать и тянул за собой упрямо сопротивляющуюся пленницу.
— Примите свое поражение достойно, Райна, — проговорил Максен.
— И умирать тоже нужно достойно? — горько усмехнулась она, морщась от боли в плече.
Рыцарь прижал ее к холодной каменной стене, навалившись всем своим весом:
— Клянусь, сегодня вы не умрете.
Однако выражение лица говорило о другом.
— Не умру? Неужели я поверю, что вы не собираетесь придушить меня?
Какое-то ненасытное чувство блеснуло в его глазах и исчезло.
— Уверяю, что вы в относительной безопасности.
— Надолго ли?
— Сейчас.
Девушка горько усмехнулась:
— Прикажете в это верить?
— Я ничего больше не могу предложить, — он холодно улыбнулся, — а теперь вы сами отдадите мне мой кинжал, или же я отберу его у вас?
Запрокинув голову, Райна взглянула на свою хрупкую руку, зажатую в его мощной длани, потом перевела взгляд на сверкающее лезвие. В нем она увидела отражение своей хрупкой, изломанной фигуры, подмятой его тяжелым мускулистым телом. Куда ей мериться силами с этим богатырем — он переломит ее как былинку. Другое дело, если бы это было состязание умов! Она могла бы поставить гордеца на колени и не мучилась бы от боли. Преодолевая эту боль, Райна спокойно проговорила:
— Возьмите.
Разжав кулак, Максен взял кинжал и отпустил ее.
— Мудро, — пробормотал норманн и отошел.
Не двигаясь, она лежала около стены, видя перед собой открытую дверь, чего прежде не случалось! А если попробовать убежать? Сколько человек погонятся за ней? Очень много, если в их числе будет Максен. Она встретилась с ним взглядом.
— Мудрое решение, — будто прочитав ее мысли, проговорил рыцарь.
В смятении она опустила глаза и заметила темные волосы на его доспехах. Кровь. И, бесспорно, саксов.
— Зачем вы пришли? — дрогнувшим голосом спросила Райна, презирая себя за эту дрожь.
— Я хочу кое-что показать вам.
Взяв ее руку, он подтолкнул пленницу к окну.