Чем больше становился ее живот, тем злее делался язык. Ее гневные тирады стали притчей во языцех. Но то, что произошло тем прохладным весенним днем, надолго осталось в памяти обитателей замка.
Еще не закончился обед, как Элан вскочила из-за стола, сверкая злобно глазами.
— Я слышала вас! — завизжала она. — Вы все шепчетесь за моей спиной. И ты, — девушка ткнула пальцем в Лиган, стоявшую с кувшином в руке, — ты осмелилась плохо отзываться обо мне! Ты, готовая переспать с псом, если рядом нет мужчины!
— Неправда! — воскликнула Лиган.
Хотя время от времени она встречалась с рыцарями, но у нее не было репутации Сеты, и поэтому она глубоко была оскорблена.
— Леди Элан, — взволнованно вмешался сэр Гай, отходя от очага, где собралось несколько рыцарей.
— Разрази вас гром! — метала молнии лживая норманнка. — Чума на ваши дома!
— Элан! — прикрикнул Максен, но она не хотела его слушать.
— Думаете, мне нужно ваше уважение? — продолжала она. — Нет! — и положила руку на вздувшийся живот. — Это правда, что я ношу ублюдка, но мне этого нечего стыдиться, если его отец — сакс, который поставит вас на колени!
Райна успела подойти к ней раньше, чем Гай и Максен.
— Вы устали, — тихо сказала она. — Пойдемте, вы отдохнете на постели брата.
Саксонка осторожно положила руку на плечо норманнки, но та, сбросив ее, резко повернулась:
— А ты! Ты еще больше шлюха, чем…
— Замолчи! — рявкнул Максен, оттаскивая сестру от Райны.
— Я еще не кончила! — пыталась сопротивляться Элан.
— Милорд, — обратился к господину Торкво, — если вы позволите, я смогу ее успокоить.
— Успокоить? Меня!? Думаешь, я собака, которую можно погладить, потрепать за ушами и отшвырнуть ногой? Мне не надо твоего сочувствия, твоего понимания, ничего!
Торкво изумленно заморгал глазами, побагровел, плотно сжав губы.
— Тогда я больше не желаю знаться с вами, Элан Пендери, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Можете плакать, можете жалеть себя, бичевать, но на меня больше не рассчитывайте.
Расправив плечи, высоко подняв голову, рыцарь резко повернулся и пошел к очагу, где его ждали товарищи, довольные отповедью, которую он дал лгунье.
— И с меня хватит, — поднялся разгневанный брат и потащил упирающуюся девицу за ширму.
Она отчаянно пыталась вырваться.
— Гай! — визжала норманнка.
Рыцарь остановился, но не повернулся. Она поняла, что он не поможет. Опустив голову и сгорая от стыда, Элан поплелась за братом.
Максен схватил ее за руку и резко сказал:
— Сначала — в мою комнату, потом — в монастырь.
Райна заметила, что норманнка тщетно пыталась поймать взгляд сэра Гая. Поспешив следом за Пендери, она нагнала их.
— Милорд, — обратилась она к Максену, — разве нельзя леди Элан поговорить с сэром Гаем?
— Можно, нельзя… — не останавливаясь, буркнул барон. — А что хорошего из этого выйдет? Он терпит все ее капризы, а надо просто отшлепать ее, пытается понять то, что невозможно понять. И что он получил?
— Может…
— Может, нет! Я устал от ее выходок. Сегодня этому пришел конец!
Понимая, что идет на риск, Райна встала перед ним:
— Прошу тебя, разреши Элан и Гаю поговорить.
— Отойди! — Пендери едва сдержался.
Было бы проще позволить Максену сорвать злость на Элан, но один взгляд на несчастную молодую женщину заставил сердце ласково сжаться.
— Он нужен ей! — не унималась она. Очевидно, смысл ее слов дошел до Максена.
Его лицо немного смягчилось, и он, нахмурившись, взглянул на сестру.
— Ради бога, Максен! — взмолилась та, заливаясь слезами.
Рыцарь взглянул на Торкво и подавил вздох, готовый сорваться с уст:
— Сэр Гай, иди сюда.
Тот повиновался не сразу. Прошло несколько секунд, прежде чем рыцарь подошел к барону.
— Милорд?
— Моя сестра хочет поговорить. Ты согласен?
Гай замешкался, потом согласился. Максен подтолкнул Элан к рыцарю, прошептав ей на ухо:
— Хватит, Элан, иначе утром отправлю тебя в монастырь.
Хотя на улице было холодно, Торкво и девушка вышли из зала, оставив Райну наедине с Пендери. Она ожидала увидеть искаженное гневом лицо, но он неожиданно улыбнулся:
— Только ради тебя!
Если бы не Райна, он бы непременно высказал сестре все, что о ней думал, выплеснув накопившуюся в душе злость, и рано утром отправил бы ее в монастырь.
— Идем, — рыцарь повел Райну за собой, чувствуя, как напряглось его тело, как к низу живота прилил жар, снять который могла только она.
Саксонка с готовностью пошла за ним за ширму, где они пылко отдались плотским утехам. Годы, проведенные без женщины, сказывались на Пендери, но каждый день с Райной словно воскрешал его. Прошли уже месяцы, а Райна оставалась бесплодной, что крепко печалило Максена, давая пищу для горьких раздумий. Он вновь и вновь вспоминал свое обещание никогда не жениться на ней, но вопреки этому старался прочно привязать ее к себе, сделать женой, чтобы она неотлучно была рядом днем и ночью, чтобы завести детей, прожить с ней долгую, счастливую жизнь и вместе состариться. Стоит ли удивляться, что Максен с нетерпением ждал того дня, когда Райна скажет ему о зачатии. Может, в этом месяце…