Я зевнула и подошла к зеркалу. Мои волосы остригли в соответствии с модой. Говорят, у Огненной девы была короткая стрижка — и вот уже третий год большинство женщин в Ромнии стриглись коротко и носили платья золотисто-красных оттенков. Что, интересно, стало с самой законодательницей этой моды? Некоторые говорили, что она погибла в последней битве, другие, что она вернулась к изначальному пламени, из которого вышла; менестрели складывали баллады о любви Огненной девы и какого-то там военоначальника, вместе с которым она покинула столицу, чтобы жить где-нибудь в глуши, плодить детей и так далее. Но мне мало верилось в это всё. Чтобы девица, которая тогда была года на три младше меня, получила в свои руки такую власть и добровольно рассталась с нею? Какая ерунда! На такое способна только полная идиотка.
Я зевнула и потянулась. Выспаться опять не удалось — а ведь сегодня мне нужно было быть в форме. После обеда намечалось ещё одно нападение на дилижанс Холла. Ему везли выручку с продажи тканей и некоторые экзотические товары с востока. Самым удачным местом для налёта было Чернолесье. Мы нашли там небольшую подземную пещеру у озера, где можно было прятать лошадей и, при необходимости, прятаться самим. Товары Холла проходили через Хейг. Естественно, часть везлась контрабандно.
Мы ограбили уже шесть повозок. После третьей Хол почуял неладное и удвоил охрану. Сменить маршрут и провозить добро не через Чернолесье он не мог — на основной дороге иногда проводили досмотры. В городе уже ходили служи о том, что кто-то грабит исключительно повозки, принадлежащие бургомистру — продолжать грабежи становилось опасно, но я не собиралась останавливаться. Одна из служанок в доме Холла, не устоявшая перед обаянием Шторма, рассказывала, что в последнее время хозяин постоянно раздражен и нервничает, а это плохо сказывается на его, и так не богатырском, здоровье. Мои ножи летели в цель, как всегда!
Мы встретились в пещере около часа пополудню. Небо затянули серые тучи, похожие на грязный пух. Нас ждал противный моросящий дождь, который обычно затягивается на несколько часов. Я надеялась, что заварушка начнётся раньше, чем дождь — сидеть в засаде до вечера, ожидая, пока повозка доползёт до чернолесья по раскисшим до состояния простокваши дорогам, в мои планы не входило. Но природа, как и Шторм, моими планами интересовалась мало. Прошел короткий дождик, который не облегчил висящих над головой туч, но основательно попортил дорогу. Повозка показалась на горизонте около пяти часов. Я смогла разглядеть трех конных наёмников в боевом облачении, кучера и стражника на козлах. Повозка была крытой — значит, внутри могло быть от двух до шести человек. Я надеялась на двух, конных рыцарей и без того сложно одолеть. Нас же было всего трое. Найти людей, заслуживающих доверия, в Тирите оказалось сложно. Вскоре после нашего отъезда на юг кто-то из новеньких выдал убежище Кулака городской полиции. Они тут же напали на пещеры — разбойники не были готовы к такому повороту. Многих перебили, кое-кого повесили на главной площади через несколько дней. Остатки банды ушли на юг, так что в городе знакомых у нас не осталось. Брать непроверенного человека в группу было слишком рискованно. Конечно, в леди Гиане, одетой в жутко неудобное платье, с припудренными волосами и раскрашенным лицом, сложно было узнать Лезвие, но мало ли что. Неофициально Холл уже объявил награду за наши головы.
Экипаж приближался. К моему счастью, забрала рыцарей были подняты — значит, двоих, при доле удачи, мы сможем вырубить сразу — Шторм при помощи арбалета, а я ножом. Атаковать решили с двух позиций — я засела в кустах у дороги, а Шторм на противоположной стороне — на дереве. Одновременный удар с разных сторон не позволит третьему коннику быстро сориентироваться и, может быть, нам удастся быстро его вырубить.
Мы со Штормом переглянулись и приготовились. Одноглазый залёг недалеко от дерева со Штормом. Его задачей было вырубить возницу и стражника на козлах, чтобы карета остановилась. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Патрон всегда говорил, что разбойничать нужно на холодную голову.
Шторм привлёк моё внимание и указал на карету. Я пригляделась — над задней частью приподнимались длинные перья. Такие, какими украшают свои береты "вольные стрелки" — наёмники, продающие свои услуги тем, кто больше предложит. Это было совсем плохо. Число возможных противников увеличилось до десяти. Мы приготовились. Звякнул арбалет, моё лезвие рассекло воздух. Два рыцаря свалились с коней прямо в грязь. Возница слетел с козел под колёса, Одноглазый — неважный стрелок, но в этот раз он не промахнулся. Лошади громко заржали и понеслись вперёд. Всё происходило молниеносно — как только экипаж поравнялся с деревом, Шторм спрыгнул прямо на облучок, одним движением прикончил стражника и начал успокаивать лошадей. К этому моменту карета промчалась мимо меня — и ножи полетели в сидящих позади экипажа охранников. Один из стражей застонал и упал на дорогу — карету подбрасывало на ушибах, поэтому я не могла точно сказать, ранила я его или убила. Конник определил, где я нахожусь, и бросился вперёд, но Одноглазый кинулся ему наперерез и отвлёк внимание рыцаря. Справа раздался дикий шум. Судя по всему, карета перевернулась. Я помчалась на помощь Шторму, ломая ветки. Посреди дороги валялось колесо, отвалившееся, видно, от удара. Лошади протащили карету ещё несколько саженей — повсюду валялись обломки. Шторм, похоже, в конце-концов перерезал подпруги и кони унеслись в лес. Сейчас ганарец отбивался от четырёх стражников с алебардами и мечника. Единственное преимущество ганарца заключалось в его ловкости и скорости. Будь с нами хотя бы Вердо, пять противников были бы мелочью, но магов среди нас не было. Я напала на одного из стражей сзади, стараясь отвлечь его от Шторма. В этот момент ганарцу не повезло — он среагировал на моё появление недостаточно быстро — пик алебарды проткнул ему плечо. Стражник, с которым я сражалась, оказался слишком молодым и неопытным — похоже, он просто растерялся, увидев перед собой нового противника. Я быстро расправилась в ним и оттолкнула тело в сторону. Один из нападавших, отвлёкшись от Шторма, кинулся к трупу — вот идиот!
Рука ганарца, державшая щит, плохо подчинялась хозяину. Я оглянулась — под натиском рыцаря Одноглазый медленно отступал, приближаясь к нам. Видно, он смог стащить рыцаря с лошади, но тот очень хорошо работал мечом. Одноглазый был ранен, но я не знала, насколько серьёзно.
Стражник, минуту назад стоявший у трупа то ли друга, то ли брата, домчался до кареты и достал арбалет. Я чуть развернулась, стараясь отступать к лесу и одновременно отражать удары короткого меча, которым был вооружен вольный стрелок, не добитый мной недавно.
Дела обстояли хуже некуда. Одноглазый и Шторм были ранены. Ганарец почти не владел повреждённой рукой, Одноглазый был недостаточно быстрым, чтобы уклоняться от меча рыцаря. Арбалетный болт пролетел в четверти пяди от моей головы. Этот сукин сын решил сделать своей целью меня. Теперь приходилось следить, чтобы между арбалетчиком и мной оставалась спина вольного стрелка.
Шторм отступал в том же направлении, но Одноглазый в пылу схватки не заметил наших манёвров. Один из стражников отвлёкся от Шторма и подался назад. Похоже, он перекинулся на другую цель — и великан его не видел. Я закричала, пытаясь предупредить товарища, но тот меня не услышал. Топор алебарды свистнул в воздухе — и голова Одноглазого покатилась по траве. В последней судороге его руки дёрнулись, булава повернулась в воздухе и опустилась на замершего от удивления противника. Сила удара была так велика, что шлем смялся, и мозги его обладателя брызнули во все стороны. Я чуть повернулась, чтобы осводобить себе пространство для манёвра и сделала единственное, что мне оставалось — кинула нож в довольного своей победой стражника. Судя по раздавшемуся в ответ ору, нож достиг цели, но я даже не могла посмотреть на творение своих рук — вольный стрелок отлично владел клинком. Мои движения постепенно замедлялись. Меня нельзя назвать выносливым воином, моя прерогатива — скорость и изворотливость, а никак не стойкость. В долгом бою я быстро выдыхаюсь, и именно это со мной сейчас происходило. Меч противника соскользнул по предплечью — я слишком поздно дёрнулась в сторону. "Я не могу проиграть, великая Макошь! Я не могу проиграть!" — не знаю, кричала я эти слова вслух или про себя, но они словно придали мне сил. Стрелок на одно мгновение открылся — и я не без наслаждения воткнула свой кинжал ему в бок. Шторм прижался спиной к дереву — правая рука его безжизненно висела вдоль тела. Левая брючина насквозь пропиталась кровью, сапог был разрублен, и ганарец едва держался на ногах. Рядом, на земле, валялся труп стражника с окровавленной алебардой, двое оставшихся, тяжело дыша, переглядывались, решая, как добить раненого. Где-то был ещё арбалетчик, возможно, он как раз прицеливался в меня из-за кустов! Будто в ответ моим мыслям раскидистый куст по правую руку зашелестел. Я кинулась в сторону, на ходу посылая в невидимого противника два ножа. Шум стих, но я не услышала стонов или криков, и так и не поняла — попала я в цель или напрасно потратила лезвия. Нужно было как-то вытаскивать Шторма. Короткий перерыв закончился, стражники подняли алебарды. Я попыталась отвлечь одного при помощи брошенного ножа, но стражник во время заметил меня и прикрылся щитом, подходя ближе. Не выпуская противника из поля зрения, я двинулась к Шторму, сама не понимая зачем. Ещё одной долгой схватки мне не выдержать, но сдаваться живой я не собиралась. Неожиданно Шторм бросился в сторону прямо на меня.