Оседлав дуб и немного успокоившись, я благодарно провела по нему ладонью, узрев под ней пять глубоких прорезей на месте, за которое минуту назад держалась. Не возникало сомнений, что ответственность за это безобразие лежит на мне. Я беспокойно перевела взгляд на свои кисти — обычные человеческие конечности без аномалий. Но как они могли оставить следы явно нечеловеческого происхождения? Стало жутковато.
Я положила обе руки на ветвь и со всей мощи сжала ее пятернями, царапая дерево ногтями. Ничего странного не происходило. «Хм-м… Я все та же, что и пять минут назад, почему не выходит?.. Точно — не те условия!» Был только один способ проверить, верно ли мое предположение.
Несмотря на то, что я никогда не была отчаянно отважной, как герои бардовских песен, ломящиеся в кишащие упырями чертоги, чтобы спасти их жертв, желание разобраться в ситуации диктовало правила игры, и я, аккуратно спустившись на землю, снова с усердием карабкалась на дуб. Внутренний голос вдруг напомнил о недавно заработанной куче денег и уговаривал потратить их прежде, чем мы упокоимся с миром.
Свесившись носками сапог с края смотровой площадки, я старалась не думать о безрассудстве предстоящего поступка.
— Ну! Была не была! — произнесла я вслух и шагнула вперед, выбрав направление, в котором росло наибольшее количество веток, способных спасти жизнь любопытной самоубийце в моем лице. Лететь было страшно. И зачем я прыгнула?! Дура! Умереть таким глупым способом… Приближающийся толстенный, обломанный погодным бедствием сук предвещал ушиб всего тела. Я инстинктивно выставила вперед руки и ноги, но за мгновение до столкновения чем-то зацепилась и повисла в воздухе. В районе лопаток сильно тянуло. Подняв голову вверх, я ошалела от увиденного. Широкие кожистые крылья золотисто-белого цвета с маленькими красиво сверкающими на солнце чешуйками и костяными выростами на сгибах расправились горизонтально, не давая туловищу продолжать свое стремительное падение.
— Божечки! Это что, мое?! — вскрикнула я и неуверенно попыталась почувствовать новые части тела, пошевелив лопатками. Волна совершенно необычайных ощущений захватила меня. Крылья легко поддавались каждому опробованному движению, словно всю жизнь были при мне. Изумление резко сменилось испугом, судорогой, пробежавшейся по мышцам, и я продолжила свой уже недолгий полет вниз, приземлившись на пятую точку.
Теперь все было ясно. Драконихой бабку называли неспроста. Перед смертью старуха передала свой, я пока еще не поняла, дар или проклятье, мне. Не пропадать же добру. Неизвестно, сколько крови юных дев и рогов единорогов было переведено на ритуал присвоения такой впечатляющей ипостаси.
Я уже уяснила, что в чрезвычайной ситуации драконья сущность частично проявляет себя самостоятельно. Она просто включается вместе с инстинктом самосохранения: крылья и когти, пытающиеся спасти мне жизнь — яркий тому пример. Но как становиться огнедышащим ящером по собственному желанию, я не знала.
Еще одна мысль не давала покоя. Как известно, существовало две разновидности оборотней: те, что приобретают иное обличье, когда сами того захотят, и те, что зависят от лунного цикла. Искренне надеясь, что принадлежу к первой группе, я перебирала в голове способы, как можно скорее это проверить, стараясь рассуждать здраво. Дракониха ведь спокойно обитала на опушке много лет и так и не натворила дел, способных ее обличить. Значит, надежда, что я не бездумный монстр, который в беспамятстве сожрет Княжеск при первой же полной луне, была велика. Но от наличия пусть и небольшой вероятности кому-то навредить становилось не по себе, а ведь союз магов ведет давнюю охоту на оборотней и, поговаривают, участь пойманных весьма прискорбна. Однако замешательство длилось недолго.