— А-а-а, это вы, госпожа ведьма, — показался в щели староста, который за время недолгой разлуки стал заметно учтивее. — Проходите, проходите.
После однократного удачного опыта я без тени стеснения вошла внутрь вместе с козой.
— Я только с поля — не нашел вас там и вернулся. Вот, на что и уславливались, — мужчина протянул мне сжатую в кулак руку, и звонкие монеты плюхнулись в мою ладонь.
— А где тут у вас домашним скотом торгуют? — оставшуюся часть дня я собиралась посвятить своей основной цели визита в Соловки.
Глава вывел меня обратно на крыльцо:
— За площадью, четверть версты на восток пройдите. Там и торговые ряды будут. Только черную козу из рук ведьмы купить — себе дороже. Не удивляйтесь, коли животное ваше не будет оценено по достоинству, — честно предупредил меня Якуб.
Делать было все равно нечего, и я отправилась на местный рынок. Три длинных ряда деревянных столов по большей части пустовали. У самого входа расположился заезжий торговец, разместив на прилавке товар, который сами Соловки не производили, — свежий урожай овощей и фруктов, взращенный на магии в середине весны. Цена была заоблачной, качество спорным (польза и вред от вмешательства волшебных порошков в аграрное производство так и не были толком изучены), спрос — соответствующим. Рядом примкнулась оружейная лавка, а следом за ней — ткани, специи и украшения. На самом отшибе стоял ветхий дедок, предлагавший услуги бытовой ворожбы. И несмотря на то, что чародейского амулета на нем не было, покупатели обходили старца стороной. Колдовства в Соловках побаивались.
Устроившись в животно-торговом ряду, состоящем из лавочек, на которых важно восседали разводчики породистых овец, кроликов, куриц и прочей домашней живности, я с любопытством рассматривала гибрида гуся и утки, сдобренных при скрещивании толикой магии. Деловито разгребающие лапами землю птицы бродили в решетчатой клетке. Крупные, как гуси, но селезневого окраса, они напоминали уток-переростков. О следах колдовства свидетельствовали нетипичные для обоих видов гребни на головах и серебристо-металлического цвета кожа перепончатых лап.
Вдруг ко мне обратился хозяин диковинных созданий:
— А вы что, козу продаете?
Я перевела взгляд на молодого мужчину. Его шелковая цветастая рубашка, однотонные темные штаны и меховая безрукавка были сплошь покрыты мелким пухом птичьего мутанта.
Я молча кивнула головой.
— Так вы бы хвост ей павлиний наколдовали или рога золотом выкрасили. Все интересней смотреться будет.
Я удивленно подняла брови.
— А что, черный цвет в этом сезоне не в моде?
Собеседник повернулся ко мне и, подняв указательный палец вверх, авторитетно заявил:
— Черный-то в моде, а вот ярким пятном разбавить хочется, — находчивый продавец демонстрировал явные познания в области туалета. — Знаком я с вашей колдовской братией. Что мужик, что баба — в балахоны бесформенные обернетесь и круглый год не снимаете. Посмотри хотя бы, что ты на себя нацепила, — уверенный в своем отменном вкусе, с горячим участием быстро перешел на «ты» мой собеседник. — Такие платья вышли из моды лет пять назад! И куда ты к нему надела эти кошмарные башмаки? В них же только на лошади скакать да стременем стачивать.
Сказать, что, собственно, с этой целью я их и ношу, язык не повернулся. На Колокольчике я не ездила уже несколько дней. Сменной пары обуви у меня не было. Я опустила глаза на свои сапоги, критически их осматривая. В этот момент к рыночному щеголю подошел покупатель и принялся его расспрашивать о предлагаемом товаре.
— Что, милочка, черта своего рогатого продаешь? — передо мной стояла та самая старуха с крыльца, от продолжения неловкой беседы с которой меня спас сынишка старосты.
Черная коза недовольно мекнула, оскорбленная низкопробным сравнением.
— Ее Зорькой зовут… — угрюмо сообщила я бабке первое всплывшее в памяти козье имя.
К счастью, в разговор вмешался мой экстравагантный сосед по лавке, который только что продал пару птиц высокому бородатому серьезного вида мужчине.
— Да что вы пристали к ней? Черный сейчас — цвет сезона! И вообще любого сезона! В столице таких коз по стоимости жеребцов породистых разбирают!