Проклятие Нефилима
"Проклятье Нефилима"
1.
- День сорок третий. Сон никак не заканчивается. Мои надежды, что я всего лишь сплю, разбились, как корабль о скалы. Меня кто-нибудь слышит? Я в гостинице "Терновый венец" в номере 1408. Повторяю для новоприбывших, если таковые имеются, - в городе проклятых комендантский час c заходом солнца до семи утра. Как только услышите вой сирены, бросайте всё и прячьтесь в ближайшем доме, подоприте двери, зашторьте окна, свечи, фонарики не зажигать. И да, сегодня сочельник, как и вчера, как и позавчера, как и сорок три дня назад. Чертов день сурка не заканчивается. Конец связи.
Я отбросил рацию на кровать. Ощущаю себя героем Уилла Смита "Я - легенда", вот только у парня была немецкая овчарка. Счастливчик, что сказать. У меня же никого. Хотя... у меня есть Тото и лучший друг Финн. Узнай о них, моя жена Эмили немедленно сдала бы меня в дурку. Потому что нельзя назвать свистящий вечер на пересечении улиц Брамса и Святого Павла лучшим другом. А я назвал... Даже имя ему дал. Финну оно нравится, мы часто болтаем с ним в послеобеденные часы, когда метель окончательно затихает, а весь бескрайний город обесточивает. А что до Тотошки... Тварь, обитающая глубоко под землей, змея с конечностями, с золотым брюхом и пушистой, как плесень, спиной, совсем не тянет на милую собачонку из Изумрудного города, да и я не милашка Дороти. Кстати, побриться не мешало бы. Каждый день - это сочельник. Всё повторяется: в восемь утра по радио Джон Беренджер противным бодрым голосом извещает, что на дворе 24 декабря, что вчера хоккейная команда "Северные Гринды" вырвала у "Черных коршунов" победу со счетом 3:1; в десять утра на пятом канале показывают "Один дома", где мой тезка Кевин Маккалистер надирает зад грабителям; в половину двенадцатого на город обрушается сильная метель, где-то происходит обрыв электролиний, и электричества нет до начала нового дня очередного сочельника. А борода, черт её подери, растет! Где справедливость? И ободранные руки с разбитой бровью заживали не меньше недели, когда я впервые познакомился с Тото.
Когда это всё закончится, а оно обязательно закончится, наверно, я даже буду скучать по этому городу, особенно по виду из моего гостиничного номера. Окна выходят на заснеженный круглый парк, по краю его растут яблони, увешенные мелкими красными яблоками, а в центре просто огромная пушистая елка, украшенная красно-золотыми шарами. Когда я впервые проснулся в этом номере, не понимая как здесь оказался, я бросил лишь взгляд на парк под окном. Его красоту я оценил спустя две недели моего пребывания в этом городе, так же как и красоту архитектурных современных зданий, готический собор, арочные мосты и многочисленные речушки. Когда я понял, что день закольцован, что в этом городе кроме меня нет никого, я словно прозрел. Бродил по улицам, любуясь красотами, наслаждался кофе с коньяком в дорогом ресторане, созерцал волшебный танец метели, наконец исполнил давнее желание, на которое никогда не находил время - прочел "Бойцовский клуб" Чака Паланика. Поделом, наверно, мне, что застрял в этом месте в полном одиночестве. Я раньше не жил, существовал. Работа, дом, работа, пиво по вечерам, фильмы вразвалочку с женой на диване, обложившись коробками из-под фастфуда. Свой уютный дом, дети выросли и разлетелись - ничем не примечательная жизнь офисного клерка. И вот я здесь, в городе под невидимым куполом, где с заходом солнца по улицам блуждают тени. Чувствую себя избранным. Гарри Поттер, твою мать...
Кстати о городе. Я так и не узнал его названия. Если пойти на юго-восток, выйдешь к Эмпайр-стейт-билдинг, а к востоку от него стоит знаменитый Бик-Бэн и Эйфелева башня. Я исколесил весь город вдоль и поперек, но выхода из него нет. Едва не убился, налетев на невидимую стену. Зря не досмотрел сериал "Под куполом", может там был ответ, как выбраться наружу.
У меня есть незримый помощник. Он общается со мной посредством записок в маленьких бутылочках голубого стекла. Первую такую записку я нашел на пороге "Тернового венца" с предупреждением о комендантском часе. К счастью, к вечеру первого дня я, уставший и растерянный, был неподалеку от гостиницы, в которой очнулся. Когда по городу эхом разнеслись леденящие душу звуки сирены, я счел за благоразумье послушаться совета джинна в бутылке. Я слишком хорошо помню "Сайлент Хилл". И эти тени... Не привычные нам тени от полуденного солнца, а нечто более плотное, размытое и темное, по силуэту напоминающие человека. Они медленно плывут по городу, иногда замирают и разворачиваются к тебе, "смотрят". В своем номере я был через пару минут, бледный, перепуганный, но с чистыми штанами. А потом пришел он.