От таких откровений у Анаид закружилась голова. Чего еще ей ожидать от этой юной омниоры?!
— Знаешь, Дацилия, я не совсем понимаю, как связаны дискотеки и заклинания Бенкомо.
— Ты такая остроумная! — рассмеялась Дацилия.
Хотя Анаид и не считала остроумие недостатком, раньше она никогда не приписывала себе обладание им и даже иногда завидовала девушкам способным рассмешить всех до смерти своими забавными рассказами, как это умела делать, например, Клаудия, бывшая, по мнению Анаид, гораздо остроумнее ее самой. Впрочем, если Дацилии так хочется, пусть она считает ее остроумной!
Анаид начала понимать, что обладать фанатичными поклонниками не так уж и неприятно.
— И все-таки чего ты хочешь от меня, Дацилия?
— Я хочу видеть тебя, прикасаться к тебе, следовать за тобой повсюду, служить тебе и…
— И что еще?
— …непрерывно повторять, что я тебя обожаю.
С этими словами Дацилия бросилась Анаид на шею и осыпала ее такими неистовыми поцелуями, что девушка покачнулась и облокотилась об автомобиль.
И тут Анаид заметила возвращавшегося с пробежки Гуннара.
— Прячься скорей в багажник!
— Зачем? — удивилась Дацилия.
— Чтобы тебя не увидел папа.
— А кто, по-твоему, сказал мне, как тебя разыскать?
— Так вот ты какая, Дацилия! — с трудом переводя дух, воскликнул подбежавший к ним Гуннар.
Через несколько минут улыбающийся Гуннар уже поглощал бутерброд. После пробежки он проголодался и пришел в доброе расположение духа. Ошеломленный вид Анаид рассмешил его так, что от смеха у Гуннара выступили на глазах слезы.
Сидя втроем с Дацилией за каменным столом у закопченного очага, они воздали должное закупленной в универсаме снеди.
— Какой ты, оказывается, хитрый! — жуя банан, заявила Анаид отцу.
— Я просто стреляный воробей. Вспомни, сколько лет я прожил на этом свете.
— И все-таки зачем ты связался с Дацилией?
— Я решил понять, что кроется за этими бесконечными сообщениями.
Анаид разглядывала Гуннара и Дацилию, сговорившихся у нее за спиной.
— Значит, ты сам позвонил Дацилии?
— Ну да!
— А Селене это не пришло в голову?
— Нет, — покачала головой Дацилия. — Она ни разу мне не ответила.
— А откуда ты взяла номер мобильного телефона Селены? — поинтересовалась у Дацилии Анаид.
— Я переписала его из записной книжки Елены.
— Елены?!
— Ну да! Я же побывала в Урте, хотя и не знала, что так скоро снова туда вернусь.
— Когда же ты уехала из Урта?
— Позавчера.
Прижав руку к груди, Анаид надеялась, что Гуннар с Дацилией не слышат, как бешено стучит ее сердце. Анаид было очень стыдно. Она была страшно расстроена.
— А с детьми Елены ты говорила?
— Только с некоторыми из ее сыновей.
— Ас Роком? — с легкой дрожью в голосе спросила Анаид.
— С красавчиком на мотобайке? Нет. Он вообще на меня не взглянул. А его девушка — набитая дура.
— Марион? — нервно теребя край футболки, буркнула Анаид.
— Да, кажется, Марион. Полная идиотка… Ой! — всплеснула руками Дацилия. — Что я говорю! Она, наверное, твоя подруга. Прости меня, пожалуйста!
— Никакая она мне не подруга! — взвилась Анаид. — Никогда не дружила и никогда не подружусь с этой зазнайкой, эгоисткой и подлой интриганкой!
Заметив, что дочь начала не на шутку заводиться, Гуннар поспешил прервать ее гневный монолог и спросил у Дацилии:
— Ты приехала из Урта на поезде?
— Нет. На грузовике.
— Кто же тебя пустил в грузовик?
— Никто. Я спряталась в кузове среди клеток с курами.
Теперь Анаид стало ясно, почему в багажнике пахло одновременно птицей и малолетками.
— А твоя мама знает, что ты катаешься на грузовиках?
— Мама говорит, что я вся в нее. Она мной очень гордится.
— Твоя мама гордится тем, что ты прячешься в кузове за клеткой с курами? — изумленно уточнила Анаид.
— Мама тоже пряталась — в трюме одного парохода.
— С какой целью?
— Она плыла в Венесуэлу, но разразилась буря, и пароход сбился с курса. В конце концов вместо Венесуэлы он приплыл в Соединенные Штаты. Так мама оказалась в Нью-Йорке.
— Какие невероятные приключения! Когда же это было?
— Десять лет назад. С тех пор я больше ее не видела.
У Анаид комок подступил к горлу.
— Мама тебя бросила? — спросила она.
— Нет, нет! Она очень меня любит и все время завет меня жить с ней в Америке.
— Правда?
— Да! Я неплохо говорю по-английски и обязательно туда поеду. Я буду ей помогать. Я тоже умею работать — гадать по ладони.
— Почему же ты еще не уехала?
— Я не могу уехать, не выполнив своего предназначения.
— Значит, ты хочешь поскорей отправить Избранницу по Дороге Мертвых, чтобы потом со спокойной совестью уехать к матери в Нью-Йорк? — догадалась Анаид.
— Да-да.
— Так ты за этим стала меня разыскивать?
— Но ведь ты к нам все не приезжала и не приезжала!
Анаид поняла, что от судьбы не убежишь. Какой бы ужас ни внушала ей мысль о Дороге Мертвых, знавшая, как на нее попасть, девочка наверняка не зря появилась в жизни Избранницы.
Теперь Анаид знала, что таит в себе ее ближайшее будущее, но до этого она должна была сделать две важные вещи — забрать Жезл и вернуть любовь Рока.
Повинуясь внутреннему порыву, Анаид обняла тщедушное тельце Дацилии, и у нее словно пелена спала с глаз.
Дацилии было лет тринадцать, не больше. Косметика, перстни на пальцах, высокие каблуки и мини-юбка, — это сплошной маскарад. На самом деле перед Анаид была просто девочка, потерявшая, как и она сама, любимую мать.
— Не скрою, ты меня удивила, Дацилия, — созналась Анаид. — И что же ты теперь намереваешься делать?
— Всюду следовать за тобой.
— Это невозможно. Никто не должен знать о том, что я возвратилась в Урт, — сказала Анаид и покосилась на Гуннара.
— Меня здесь никто не увидит, — словно прочитав мысли дочери, ответил тот. — Я скоро уеду.
— Куда?! — удивилась Анаид.
— На юг. Если я останусь, Селена тебя выследит. Я отвлеку ее и пущу по ложному следу.
— Когда ты собираешься уехать? — спросила расстроенная Анаид.
— Чем раньше, тем лучше для тебя.
Вот на это Анаид совсем не рассчитывала. Как же она одна — без папы и мамы — будет прятаться и от одиор, и от омниор?!
— Мне страшно!
— С Жезлом в руках ты позабудешь о страхе.
— Я же останусь совсем одна! — чуть не заплакала Анаид.
— Неправда, — подмигнул дочери Гуннар. — Я оставляю тебя в надежных руках.
— Как ты можешь так со мной поступать?! — воскликнула Анаид, покосившись на Дацилию. — Оставляешь меня на соплячку, еще даже не посвященную в колдуньи.
Закончив трапезу, Гуннар встал и стряхнул крошки с одежды.
— Я обязательно вернусь, — сказал он.
— И что мне теперь делать? — простонала Анаид.
— Попробуй найти Жезл, — усмехнулся Гуннар.
Тайком сбежавшая накануне от матери, Анаид почувствовала себя такой же обманутой и покинутой, как и Селена.
Неожиданность
Анаид удалось добраться до дубовой рощи лишь на следующий день. Ночь она провела в собственном доме, спрятавшись там с Дацилией, которой не уставала твердить, как важно, чтобы их присутствие в Урте не заметили Елена и Карен.
Утром спозаранку Анаид оставила новую подругу спящей и направилась к пещере, в которой был спрятан Жезл. По мере приближения к нему, ее обожженная рука раскалилась от нетерпения.
Наконец, трепеща от волнения, Анаид проникла в пещеру, которую обнаружила в дубовой роще еще девочкой, прячась от бабушки Деметры.
Много лет маленькая Анаид внимательно исследовала пещеру и теперь могла пройти по всем ее гротам с завязанными глазами. Она прекрасно помнила, сколько шагов отделяют грот с озером от грота со сталактитами. Ее руки не забыли шершавый известняк стен, она помнила все боковые туннели пещеры, царившую в ней сырость, ее терпкие запахи, тишину, полумрак и прихотливые очертания ее сводов. Анаид считала эту пещеру своей.