Джейн проигнорировала вопрос. Она пребывала в состоянии спокойствия и равнодушия. Внушение учительницы блокировало страх, а вместе с ним чувства. Девочка не реагировала на шум из коридора, на зудение наспех замазанных зеленкой ран. Отсутствующим взглядом она наблюдала за действиями учительницы и не чувствовала ничего, абсолютно. Василина обработала самые крупные ссадины и надела на Джейн чистую одежду.
– Моя девочка, не переживай, все у тебя будет хорошо, я об этом позабочусь. Так, а теперь идем, – протерев девочке лицо и осмотрев ее внешний вид, Василина взяла Джейн за руку и вывела ее из кабинета.
– Мирина, мы уходим. Ждем тебя на квартире, – бросила учительница в сторону рыжеволосой девушки и быстро повела за собой Джейн, чтобы не дразнить ее присутствием разъяренного темного.
Они вышли из школы на школьный двор. Погода не хотела налаживаться, продолжал лить дождь. Вдалеке у скамейки лежали два тела.
– Зараза, наследил, – заметила Василина. – Ничего, приберутся. Идем!
Учительница раскрыла зонт, приобняла рукой свою ученицу и, скрываясь от непогоды, вместе они покинули территорию школы. Они прошли пару кварталов, сели на трамвай и доехали до нужной остановки. Всю дорогу Василина держала Джейн за руку, девочка не задавала вопросов, молчала и смотрела себе под ноги. Никто не обратил на них внимания. Ничего подозрительного в них не было. Они выглядели как строгая мама и провинившаяся дочка. Так они дошли до многоэтажного дома, поднялись на пятый этаж и оказались в квартире Василины.
Уютная чистая двушка напомнила Джейн о бабушке, которая уснуть не могла, если в комнате или где-либо в квартире был беспорядок. У Глафиры Степановны всегда была идеальная чистота, и у каждой вещи было свое место. Девочка прерывно вздохнула, вошла в гостиную.
Первое что бросилось в глаза – это обилие цветочных горшков и подвесных кашпо. Горшки стояли по периметру комнаты, не на подоконнике, а кашпо были прилажены крючками к потолку. Из горшков торчали сухие стебли без листьев, все растения были мертвые. Джейн уже ничему не удивлялась, даже тому, что в комнате стоял только диван, другой мебели не было. Не было книжных полок, серванта, кресел, тумбы с телевизором, ничего из того, что можно увидеть в обычных квартирах. Зато на стене было большое зеркало, в кованой оправе. Джейн подошла к нему, всмотрелась в отражение. Старая исцарапанная поверхность отразила бледное личико и огромные полные ужаса глаза. Джейн испугалась своего взгляда, отвернулась.
Василина бросила в гостиную старый чемодан советских времен, кинула в него охапку вещей и прикрыла их сверху стопкой исписанных пожелтевших бумаг.
– Так. Ну, вот и все. Все готово, все сделано, можно выдвигаться, – оценив содержимое чемодана, заявила Василина и, обрадовавшись, взглянула блестящими глазами на Джейн. Улыбка с лица учительницы мгновенно спала.
– Джейн, моя хорошая, – Василина Андреевна взяла девочку за руки и усадила на диванчик, а сама присела перед ней на корточки, – мне очень жаль, что все так произошло. Должно было быть иначе, мы планировали по-другому. Скажи, Глафира точно не успела тебе ничего сказать или передать?
Джейн пришлось рассказать о последних минутах, проведенных с бабушкой, о двух следователях и о парящем в воздушном потоке теле, пронзаемом молниями. Она рассказала все, что с ней произошло, утаила лишь необычное видение с холодными голубыми глазами, при воспоминании которых сердце начинало биться быстрее. После рассказа Василина немного помолчала, затем крепко обняла девочку.
– Маленькая моя, какой ужас тебе пришлось пережить. Приготовься, милая, это только вершина айсберга.
Василина отпустила Джейн и серьезно посмотрела ей в глаза, по ее взгляду Джейн поняла, что сейчас услышит нечто страшное.
– Ох, – выдохнула Василина, – ничего, мы справимся. Вместе мы со всем справимся. Глафира тебе не бабушка. Да. Она была подругой твоей мамы.
Губы девочки задрожала
– Шшш, тише, да, это горько, но это так. Твоя мама была одаренная, она владела силой, могла делать удивительные вещи, она была очень добрая, светлая... колдунья, – Василина выдержала паузу, посмотрела на реакцию девочки, продолжила. – Родилась ты и твоя мама, как ты знаешь, умерла в родах. Глафира, будучи хорошей подругой твоей мамы, взяла над тобой опекунство. И чтобы ты не чувствовала себя одинокой представилась тебе родной бабушкой. Понимаешь?
Девочка кивнула.
– Я догадываюсь, как ты относишься к Глафире, тринадцать лет она была для тебя самым близким человеком. Не хотела я тебя огорчать, придется. Я думала, Глафира сама сознается и расскажет тебе все. Ведь в последний момент жизни в ней могла проснуться совесть. Упрямая ведьма, до конца стояла на своем.