– Люди, они нынче такие, – улыбнулась хозяйка.
– По-моему, они всегда такими были. Да заткнитесь вы уже! – не вытерпела гостья.
Рука гостьи вытянулась вверх, пальцы сплелись в фигуру и выстрелили невидимым лучом. Лифт высадил пассажира на верхнем этаже и замер с открытыми дверцами. Курящий у мусоропровода старичок отправил в стеклянную баночку бычок и отправился спать. Соседи, неожиданно исчерпав запас претензий друг к другу, мирно улеглись в одной постели. Целый квартал погрузился в глубокий сон. Даже стая бездомных собак, рыскавшая в помойке на углу дома, бессильно повалилась на землю. Псы свернулись калачиками, прижались ближе друг к другу и все разом, как по команде, уснули. Хозяйка также ощутила на себе чужое влияние, но чарам не поддалась, лишь отметила про себя значительно выросшее мастерство собеседницы. Довольная результатом своих чар, гостья подмигнула хозяйке и направилась к выходу из подъезда.
– Камуфляж не забудь надеть, бабуля, – крикнула в дверях гостья, громко хлопнув за собой железной дверью.
Хозяйка улыбнулась, свела к переносице брови. Молодое личико напряглось, чуть пожелтело и опустилось вниз. Тонкие морщинки-паутинки выступили в уголках глаз, резко очертилась складка у губ. В волосах заблестели ниточками серебряные волосы.
– Прощай, – шепнула хозяйка и вернулась в квартиру.
На кухне, на месте, где сидела гостья, лежал конверт, заклеенный черной сургучной печатью. Хозяйка взяла конверт, сломала печать и вытащила из конверта письмо.
«Знающая Глафира,
просим вас передать нашему специалисту, либо самостоятельно сопроводить в сердце Ордена юную одаренную, чьей опекуншей вы представляетесь. Если девочка не будет передана вами на служение в Орден к моменту наступления ее тринадцатилетия, то она будет изъята насильно.
Канцелярия Ордена Света»
Ниже была приписка: «И каждый, кто встанет на пути Света, падет от нашего огненного меча».
– Бумажками меня не запугаете, – хозяйка разорвала письмо и подошла к плите. Подняла с кастрюльки крышечку и бросила обрывки письма в булькающую воду. Бумага закрутилась в пузырьках кипящей воды, смывая с себя напечатанные буквы.
– Ну, что, подруга, говоришь, боишься за меня, переживаешь. Сейчас посмотрим, во что ты ввязалась. Итак, покажи мне, дорогая гостья, с какими мыслями, какими намерениями ты ко мне пожаловала, была ли ты искренна в беседе со мной, не утаила ли чего? – забормотала над кастрюлькой хозяйка.
Ее левая рука чертила над кастрюлей образы, правая водила пальцем в воздухе по часовой стрелке. Бумажная похлебка повторяла движения правой руки и крутилась, перемешивая бумажные хлопья. Хлопья слипались, скручивались, снова распадались и становились все меньше и меньше, пока вовсе не растворились в кипящей воде. Хозяйка перестала водить правой рукой в воздухе и выключила газ. Вода успокоилась, и на дне кастрюльки проявилось черное пятно. Под колдовским взглядом серых глаз пятно разрослось, затянуло кастрюлю черно-синей слизью и в этой слизи начали проступать знакомые силуэты и образы. Знающая Глафира читала по образам в кастрюльке будущее, которое уготовили ей и ее девочке.
– Вот что вы хотите?! Игры со мной вздумали играть, – зашипела сквозь зубы женщина. – Не получится. Я вас переиграю.
Глава 2
Майское солнце заливало классную комнату мягкими теплыми лучами. Через открытую форточку со школьного двора доносились шелест тополей и чириканье птиц. Ученики, уткнувшись в тетради, вымучивали свое последнее в этом учебном году сочинение. Василина Андреевна прохаживалась по классу. Заглядывая в работы учеников, она нервно похлопывала себя рукой по предплечью и беспрестанно косилась в сторону круглых настенных часов. Еще несколько минут и случится долгожданное – прозвенит звонок, последний звонок в этом году, знаменующий завершение учебного года и начало каникул. Так всегда, что-то заканчивается, а что-то начинается. Или как говорят мудрецы, когда перед тобой закрывается одна дверь, всегда открывается другая, но захотите ли вы идти в нее, в ту, другую дверь? Хватит ли у вас мужества шагнуть в неизвестное или хотя бы приблизиться к нему?
– Старые двери громко хлопают, – подумала Василина Андреевна, услышав удар массивной деревянной двери, разделяющей коридор и лестничную площадку, – нужно заменить.
Затертая школьная доска радовала глаз красивой каллиграфической надписью: «Обидишь друга – наживешь врага. Врага обнимешь – друга обретешь».
– Если б все в жизни было так просто, – заметила про себя Василина и снова взглянула на часы.
– Василина Андреевна, я закончила, – раздался тихий голосок с первой парты.