– Джейн, осталось пять минут, я никого не отпущу раньше звонка, – строго ответила учительница.
Покорные глаза, один – темно карий, второй – голубой, скрылись под густыми ресницами. Девочка уткнулась в свою работу, перечитывая написанное.
– Куда торопишься, Жека? – тихо зашипел в сторону Джейн лохматый парень с торчащими в разные стороны густыми волосами.
– К хахалю, – ехидно ответила за Джейн долговязая девушка с ядовито-розовыми губами.
– Эй, Жека, че за хахаль? – парень, сидевший позади «Жеки», ткнул в худенькую спину колпачком ручки. Джейн чуть дернулась вперед, больше реакции не было. Она еще глубже уткнулась в свое сочинение и нервно начала перебирать пальцами косички.
– Какой хахаль? – удивленно спросил розовогубую парень с торчащими волосами.
– Воображаемый. Тот, которого она в тетрадях рисует, – ответила розовогубая.
– А вдруг не воображаемый? – не успокаивался лохматый.
– Мутант с собачей башкой, ты серьезно? – фыркнула ему розовогубая.
– Ну и вкус у тебя, Жека. Нормальные парни тебе не нравятся, слышишь? Ты у нас зоофилка чтоли? – тихо смеялся парень, тыкающий колпачком в худенькую спинку и явно получающий удовольствие от того, как эта спинка дергается.
Общались трое, шепотом, а разговор услышал весь класс, тихий хохот прошелся по партам, отвлекая Василину от раздумий.
– Так, тихо! – гаркнула она и снова погрузилась в свои мысли, разглядывая небо через окно.
– Эй, Жека. Я, конечно, не мутант, обычный парень, понимаю, что тебе такие не нравятся, но все же, – зашептал в сторону Джейн лохматый, – имей в виду, если уж совсем тяжко станет, ты ко мне обращайся, я тебя по-дружески, по-соседски пожалею.
– Жалелка еще не выросла, – громко сказал парень, тыкающий в худенькую спинку, вызвав своими словами бурную реакцию учеников.
Учительница не слышала разговоров, не слышала хохот и неприличные слова, перелетающие с парты на парту, она была погружена в свои мысли. Ее беспокоило темное облако, обволакивающее горизонт серой тьмой. Облако деформировалось, растягивалось, приобретало очертания различных фигур, лиц, и наконец, образовало большой вытянутый человеческий глаз.
– Ненастью быть, трагедии случиться, – говорила сама с собой учительница.
Запахи летнего воздуха дурманили разум учащихся, волновали душу привкусом свободы. Сочинение писалось абы как или не писалось вовсе, кто вообще придумал писать сочинение в последний учебный день еще и последним уроком?!
Черноволосая девочка с косичками, как и Василина Андреевна, чувствовала в воздухе едва уловимое напряжение. Это напряжение было не от издевательств одноклассников и бесконечного тыканья в спину, чтоб у него рука отвалилась! Это нечто иное, предчувствие беды и в то же время ощущение тайны, которая вот-вот раскроется перед ней и наполнит ее существование новым смыслом. Появятся силы противостоять домогательствам недружелюбного мира, будет за что бороться. Девочка чувствовала в себе потребность защищать и оберегать всех, любого, кто был обижен или нуждался в помощи. Но как помочь другим, когда ты не можешь разобраться даже с тем, кто тыкает тебя в спину?
Звонкая трель поднималась с первого этажа, подбиралась все ближе, и, добравшись до третьего этажа, разразилась громким перезвоном.
– Ура! – крикнули ребята, обрадовавшись звонку.
– Сидеть! – скомандовала учительница. – Тетрадь мне на стол, потом на выход!
Дети подчинились. Мальчики быстро скидали ручки, карандаши, учебники в рюкзаки и, кинув тетради с сочинениями на стол Василине Андреевне, выскочили из кабинета с радостными криками. Девочки сгребли свои принадлежности в большие пакеты, размером с чемодан, надели маленькие сумочки на плечо, и плавно опустив тетради на учительский стол, выплыли из класса.
– Ну как, Джейн, написала? – спросила учительница девочку с двумя черными косичками.
– Угу, – кивнула она в ответ, почесывая свою спину.
– Хорошо, иди, отдыхай, – ласково ответила учительница, и неожиданно добавила: – если тебе понадобиться помощь, обращайся ко мне. Я буду ждать тебя, слышишь?
– Да, – кротко ответила девочка. Удивленные глаза девочки утонули в липком подчиняющем взгляде учительницы. В сознание проникла чужая мысль, которая как по программе, должна была сработать в нужное время и заставить девочку выполнить нужные действия.
Ученица вышла из класса, не помня ни странного предложения о помощи от учительницы, ни ее не менее странного взгляда. Обычная школьница, без особенностей, она отправилась по своим обычным, привычным делам, с четкой установкой в подсознании: если опасно – беги.