Василина Андреевна скрестила руки на груди и смотрела через открытую дверь в пустой коридор. Все дети разбежались. В мгновение в школе не осталось ни одного ученика. Толпа детворы выбежала на улицу, атаковав криками и подвижными играми школьный дворик. За окном поднялся сильный ветер, завыл в окнах, засвистел в коридорах сквозняками. Старая коридорная дверь громко стукнула о дверной косяк и слетела с петель, тяжелой глыбой рухнула в лестничный пролет, подняв столб пыли.
– Свершилось, – прошептала учительница, устремив взгляд в затянувшее тучами небо.
На школьный двор, наполненный движением детворы, радостными криками, смешивающимися с щебетанием птиц, наползла тень. Солнце скрылось в густой серости туч. Усилившийся ветер раздувал кроны деревьев, поднимал пыль с дорожек и вихрями крутил ее в воздухе. Дети, не обращая внимания, резвились, бегали, дразнили друг друга, заливались дружным смехом.
– Жека! Подожди меня, – крикнул из-за угла школы знакомый голос.
Девочка с косичками остановилась и обернулась. За углом школы, скидав в кучу рюкзаки и пакеты, стояли ребята – одноклассники и ученики из других, старших классов. Это место называлось курилкой. Игнорируя запреты школьного руководства и замечания прохожих, молодежь затягивалась сигаретами, а некурящие стояли рядом и вдыхали дым. Курилка была особым, значимым местом в школьной жизни. Самые понтовые школьники считали своим долгом посещать этот вонючий, исписанный ругательствами закуток хотя бы раз в день. Молодежь обменивалась впечатлениями и сплетнями, изображала из себя «взрослых».
– Юрец, подружку завел? – ехидно спросил лохматого парня старшеклассник.
– Какая подружка? Учимся вместе, к тому же живем по соседству, – оправдывался Юрец.
– Эй, малая, ты отличница? – бросил старшеклассник в сторону Джейн.
– Она отстойница, – встряла в разговор розовогубая девушка, омерзительно затягиваясь сигаретой.
– Такая скромная, люблю хороших девочек, – игриво бросил старшеклассник в сторону Джейн.
– Ты не в ее вкусе, – забубнил Юрец.
– А что так? – возразил старшеклассник.
– Ей мутанты нравятся, – ответила розовогубая.
– Это ты по адресу, ниже пояса я мутант, – старшеклассник опустил руку ниже пояса и через штаны сжал свою промежность, демонстративно ею потрясывая.
Джейн развернулась и быстро зашагала в сторону дома.
– Не лезь к ней, она странная, – ворчал Юрец.
– Втюрился? – хохотал старшеклассник.
– Пф, сам понял что сказал? – насупился Юра, но продолжил смотреть на удаляющуюся в сторону многоэтажек девочку с косичками.
Рядом со школой, друг напротив друга, стояли две девятиэтажки с небольшим двором и детской площадкой. Во дворе было пусто. В порывах ветра чувствовались капельки начинающегося дождя. Джейн брела к дому, подавляя в себе чувство тревоги, волнующее ее с середины последнего урока. Девочка ощущала на себе пристальное внимание, ей чудилось, будто с неба на нее смотрят. Чувство было настолько явным, что она не могла оторвать глаз от неба и выискивала в нависших тучах следы наблюдателя. Пару раз споткнувшись, но все равно продолжая смотреть вверх, Джейн дошла до своего подъезда. Дернула железную ручку, подъездная дверь со скрипом открылась и хлопнула за спиной.
Джейн вошла в подъездную прохладу и, поднявшись на лестничную площадку, ощутила сильную тоску. Внезапно возникшее чувство заставило ее остановиться и осмотреться. Все без изменений, ничего подозрительного. Списав все на нервы и стресс от школьных издевательств, она направилась к двери, которая отгораживала от лестничной площадки две квартиры. Она открыла ключом дверь, вошла внутрь. Автоматически включилась лампа и тускло осветила небольшой пролет, заваленный старым хламом. В соседской двери, обложенной с двух сторон коробками, блеснул глазок – соседка, как обычно, проявляла свое любопытство. Джейн подошла к своей двери, не обращая внимания на подглядывания соседки, всунула ключ в замок, повернула, дверь открылась.
– Это… что? – изумилась Джейн.
Ее встретил развороченный шкаф, который стоял напротив двери. Одна дверца шкафа была сорвана с петель и лежала в проходе на кухню, покрытая тонкими сечениями, как от ударов острым лезвием. Одежда рваными лохмотьями сползала с вешалок на пол, покрытый битым стеклом и черной, похожей на смолу, грязью. Страх пробежал по позвоночнику и покрыл кожу мурашками.
– Кто здесь? – позвала Джейн шепотом.
Ответа не последовало. В нос ударил запах жженой бумаги, сырости и чего-то непонятного, терпкого. Джейн, осторожно шагая по осколкам, вошла в комнату. В комнате все было перевернуто. Куски рассеченной мебели вперемешку со стеклом и рваным тряпьем валялись на полу. Разрубленный пополам диванчик, на котором спала Джейн, лежал на бабушкиной панцирной кровати, обнажая в разрезе пружины и слои поролона. Матрас от кровати стоял на противоположной стороне у стены, со вскрытым, выпотрошенным нутром и вывалившимися на пол кусками ваты. Письменный стол девочки, тоже изрубленный, чудом стоял на одной ножке, прикрытый рваными тетрадями и пластиково-металлическими осколками того, что осталось от ноутбука, выигранного бабушкой в лотерее, и старого, но всегда безошибочно работающего принтера. От остальной техники – телевизора и магнитофона также остались только осколки пластика и стекла с металлическими деталями, и все это хрустело под ногами. Одинокая книжная полка была разрублена вдоль так, что верхняя часть свалилась на пол, а нижняя осталась висеть на стене с плотно прижатыми друг к другу половинками книг. В стене, над тем, что осталось от книг, виднелся глубокий порез.