– Это как? Это чем? – ужаснулась Джейн, проводя взглядом по ране на стене. – А главное кто? Хорошо, что бабушки не было дома.
На другой стене Джейн увидела огромное черное пятно и обгорелые, скрутившиеся в стороны от черного пятна куски обоев.
– Взрыв? – пронеслось в голове Джейн.
На полу, среди мусора и разбитой техники, девочка разглядела раскрытую шкатулку с бабушкиными накоплениями. Деньги были не тронуты.
– Деньги на месте, значит не воры… – быстро соображала Джейн.
Подавляя в себе панику, Джейн пробралась через сорванную с петель дверцу шкафа и вошла на кухню. На кухне все тот же хаос. Перевернуто было все. Кухонные шкафчики с разрисованными дверками были сорваны со стены и повалены на пол. Конструкция из трех шкафов, нагроможденных друг на друга, закрывала разбитое окно. Нижние шкафы с выдвижными ящиками стояли на месте, но были полностью выпотрошены. Ножи, ложки, вилки, кастрюли, тарелки, салфетки и прочие принадлежности плотным ковром застилали кухню. Металлические ножки стола валялись отдельно от столешницы. На потолке чуть покачивался разбитый плафон люстры, обнажая треснувшую лампочку. Картина с изображением леса осталась нетронутой.
– Погром какой-то. Бабушка сильно расстроится, когда увидит все это. Нужно звонить в полицию. Пойду к соседке, – решила Джейн и развернулась к дверям.
Случайно, боковым зрением девочка зацепила знакомый лоскут ткани, торчащий из под поваленных шкафчиков.
– Бабушка! – вздрогнула Джейн и кинулась к шкафам.
Она схватилась за дверцу нижнего шкафа и попыталась сдвинуть сразу всю конструкцию. Дверца оторвалась, Джейн по инерции полетела в сторону вместе с ней. Отбросив дверцу, она схватилась за верхний шкафчик и с силой дернула его на себя. Шкаф шумно свалился к ногам девочки. За ним последовал второй. Последний шкаф стоял неровно, девочка аккуратно приподняла его от пола и увидела под ним белую ладонь с исцарапанными пальцами.
– Бабушка, бабушка! – закричала Джейн.
Отодвинув в сторону последний шкаф, девочка дернулась и прижалась к стене. Ужас поднял волосы на затылке дыбом и сдавил гортань спазмом. Открытым ртом Джейн пыталась вдохнуть воздух, не получалось. В глазах залетали мошки, закрывая черными пятнами силуэт на полу.
– Успокойся, успокойся! – приказывала себе Джейн, глотая хлынувшие слезы. Ватные ноги не слушались, тело задеревенело, стало чужим.
Частые маленькие глоточки воздуха возвращали Джейн контроль над телом, через застилавшие глаза слезы, в размытой реальности, девочка увидела самого близкого и родного человека. На кухонном полу, среди разбитой посуды, земли, изувеченных цветочных горшков, неестественно вжавшись в батарею, лежало тело бабушки.
Ее непривычно строгое, бледное лицо гордо взирало закрытыми глазами на девочку. Растрепанные седые волосы прилипли к левому виску, прикрывая открытую рану. Правая рука бабушки, со сложенными в непонятный жест пальцами, была привязана к батарее сине-зеленым поясом от халата. Левая была вся в ссадинах и царапинах.
Невидимые силы парализовали девочку страхом. Ступор сковал тело, не давал пошевелиться. Девочка боролась с собой, своими чувствами, приказывала своему телу подойти. Ужас стучал в ушах, повторяя быстрые удары сердца. Наконец, тело поддалось, и Джейн бросилась к родному человеку. Не зная за что браться в первую очередь, она стала щупать руками холодное, твердое, словно окаменевшее, тело бабушки, пока не остановилась на привязанной к батарее руке. Трясущимися пальцами девочка развязала пояс халата и высвободила руку бабушки. Затем она приложила ухо к холодной груди, пытаясь услышать сердцебиение. Тишина.