Мужчина в халате, судя по всему врач, приподнял Джейн и усадил ее ближе к шкафчикам кухонного гарнитура так, чтобы она могла опереться на них спиной. Джейн чувствовала сильную слабость, она как тряпичная кукла повисла на руках мужчины и безропотно позволила усадить себя на битое стекло. Джейн откинулась на дверцы гарнитура и осмотрела кухню. Все тот же бардак, изувеченная мебель, осколки, тряпки, земля, разбитое окно…
– Нет бабушки! Ее нет! Значит, мне все привиделось! Она жива! – подумала Джейн и выдохнула.
В кухню вошел высокий крепкий мужчина в полицейской форме, с толстой папкой в руках.
– Ну, я поехал, бумаги у Степана, – пробурчал врач и направился к выходу.
– Она нормальная? – шепнул ему полицейский, кивнув головой в сторону Джейн.
– Вполне, может легкий шок, а так без повреждений.
– Куда нам ее потом? – спросил полицейский.
– Вообще родственникам, но если никого нет, то в детдом сдают, раз малолетка еще.
Джейн уставилась на мужчин огромными глазами, потихоньку начиная осознавать в какой ужас она попала.
– Этого не может быть. Это неправда, – думала Джейн. – Бабушка жива. Наверное, она просто вышла, а может ее отвезли в больницу? А может, ее вообще здесь не было? Мне все привиделось! Не верю, не верю.
– Ну, давай, брат, супруге привет, – полицейский пожал руку врачу.
– Увидимся, – хмуро ответил врач и скрылся в коридоре.
– Эй, Толян, – крикнул вслед врачу мужчина в форме, – давай может, соберемся как-нибудь, вне рабочее время, а то только на трупах видимся, а?
Врач пробурчал что-то неразборчивое в ответ и хлопнул коридорной дверью. Полицейский вытащил из кучи разбросанного по полу хлама табуретку, и сел напротив Джейн. Он был не толстым, но крупным мужчиной, нагнувшись вперед, он раскрыл на коленях коричневую папку, при этом ткань на его кителе натянулась и, казалось, треснет по швам в области плеч и боков. Черты лица у него были мягкие, плавные, но недовольное выражение лица, с некоторой неприязнью и отвращением, выдавало в нем человека недоброго, непорядочного.
– Ну, что, краса девица, рассказывай, что тут произошло, – заговорил он.
Его толстые пальцы забегали по листам в папке, щелкнула ручка, мужчина приготовился записывать. Он посмотрел на прижатую к дверкам кухонника девочку, бледную, растрепанную, с удивительными глазами разного цвета и ему стало противно.
– Ни кожи, ни рожи, – подумал он. – Видал я этих малолеток. Прикидываются тихонями, а сами уже ищут под кого бы лечь, перед кем бы ноги раздвинуть. Поколение шалав.
– Я жду, – нетерпеливо бросил он.
Джейн смотрела на мужчину, искала в его взгляде сочувствия, тепла, защиты, а находила только холод и презрение.
– Я… – хрипло прошептала Джейн и осеклась. Спазм скрутил горло, подбородок задергался, девочка расплакалась.
– Твою ж… Степан, – крикнул мужчина в коридор.
– Чего? – на кухню зашло тощее тело в такой же полицейской форме.
– Толик уже уехал? Иди, проверь, – скомандовал большой.
Тощий быстро скрылся, хлопнул дверью. Не прошло и минуты, как он уже снова стоял в кухне.
– Уехал, – отчитался запыхавшийся Степан. – А что нужно?
Мужчина без слов указал рукой на хнычущую Джейн.
– Что, неадекват? – спросил тощий.
– Жалко, Толян уехал, так бы в дурку ее отвез. Самим придется. Ну, денек. То бомжи, то проститутки, сейчас вот это вот… – загремел басом большой.
– А давай сначала ее к нам в отдел, если оклемается, допросим, ну, а если нет, то в дурку. Они там сами разберутся, вызовут кого надо, – предложил тощий.
– Возни сколько. Позови эту сюда, ну, соседку, – сказал большой и очертил руками большие круги на уровне своей груди.
Тощий Степан заулыбался и скрылся, хлопнул дверью. Джейн продолжала плакать, отказываясь принимать происходящее. В общем коридоре послышался радостный писклявый голос соседки. Каблучки захрустели по усыпанному стеклом полу, на кухне появилась соседка Эля. Невысокая, худая, с хитрыми черными глазками, изучавшими каждый сантиметр квартиры.
– О, очухалась – уставилась Эля на Джейн, – Я уже все рассказала тому, худенькому.
– Не худенькому, а следователю Степану Евгеньевичу, – серьезно поправил соседку полицейский.
– Ой, простите, Александр… – запнулась соседка.
– Викторович, – деловито поправил мужчина.
– Точно. Викторович. Ну, чего она говорит?
– Пока ничего, – Александр Викторович снова раскрыл на коленях папку, снова приготовился записывать. – Помогите следствию, гражданочка, – предложил мужчина.
– Я уже помогла. Говорю же, пришла с работы, дверь открыта, заглянула внутрь, а там старуха и внучка, обе лежат, я в скорую…