Вождь осушил бокал и вернулся за стол. Трапеза плавно перешла в ужин. Джейн удивлялась огромному количеству заготовленных блюд и неуемному аппетиту волков. Они ели все подряд, параллельно общаясь друг с другом или обмениваясь непонятными утробными звуками, похожими на рычание. Слуги без отдыха таскали новые блюда на стол, уносили грязные приборы, приносили чистые. Джейн давно была сыта, она откинулась на спинку высокого стула и уже больше часа изображала интерес к еде, иногда ковыряясь вилкой в своей тарелке. Она мысленно возвращалась к словами Вождя. Уже знакомый образ белого волка снова преследовал ее. Провидение очередной раз приоткрыло перед ней завесу, скрывающую извилистый путь к свершению предназначения. Хозяин дома изредка поглядывал на девочку. Джейн чувствовала, что седой волк прочел ее судьбу и знал наверняка, какие события произойдут в ее новой жизни. Взгляд Вождя, наполненный мудростью и решимостью, приободрил ее, помог почувствовать себя значимым человеком в волчьей компании.
Наконец волки закончили свою трапезу. Вождь пригласил представителей семей к себе в кабинет на разговор. Марк и Антон, как представители Фордов последовали за хозяином дома. Джейн осталась одна за полупустым столом. Молодежь разбрелась по дому небольшими компаниями, на девочку никто даже не взглянул.
– Юная мисс, разговор будет продолжительным, предлагаю вам прогуляться по дому. Здесь есть на что посмотреть, – учтиво предложил девочке слуга.
Джейн вышла из столовой и в одиночестве стала изучать дом Вождя. На книжных полках девочка нашла литературу на иностранных языках. Настенные стеллажи хранили предметы неизвестного назначения. Заглянув в одну из комнат на первом этаже, Джейн наткнулась на подобие музея. По периметру небольшой комнаты были расставлены стеклянные витрины, внутри которых хранились различные предметы. Здесь были старые черно-белые фотографии, обрывки одежды, обломки мечей. На серии фотоснимков был запечатлен процесс трансформации маленького мальчика в волка, из волка в волколака. Кожа разрывалась на его худеньком теле, кости выпячивались, ломались, затем удлинялись и срастались в новый каркас тела. Кожа зарастала черной шерстью. Мальчик стал волком. Далее его конечности увеличивались, видоизменялись, спина вздувалась дугой, выпячивая хребет, грудная клетка становилась шире. Сгорбленное существо стояла на лапах-ногах, скалилось. Тело мальчика изменилось до неузнаваемости, но его глаза остались прежними. Измученные, полные боли и страданий глаза смотрели с фотографии на Джейн. В соседней витрине поверх бархатного полотна были разложены клыки. Большие, маленькие, средние. Самый большой был длиной в полметра. Тут же находились обрывки шкур, срезанные с кого-то куски кожи с вытатуированными знаками в форме щита и старые пожелтевшие листы с неизвестным текстом.
Джейн покинула самодельный музей со странными экспонатами и заглянула в следующую комнату. Она застыла в дверях, мертвой хваткой схватилась в дверной косяк и захотела закричать во все горло. Чучело оборотня стояло в углу комнаты, упираясь головой в потолок. Черная шерсть, поредевшая на груди, открывала грубые продольные рубцы. Руки, больше похожие на звериные лапы, застыли в угрожающей позе. Острые когти черными крючками торчали из пальцев. Голова монстра невероятно большая и лохматая смотрела на Джейн выпученными желтыми глазами. Раскрытая пасть, наполненная острыми клыками, могла бы заглотить девочку целиком. С потолка комнаты свисали отрезанные головы таких же клыкастых монстров. Они были привязаны веревками к металлическим крюкам. На стену, как украшение, были прибиты лохматые шкуры нескольких оборотней. Джейн рванула из комнаты и уперлась в лестницу.
Деревянная лестница вела на второй этаж дома. Девочка быстрым шагом поднялась наверх. Клыкастое чучело напугало ее до мурашек, чтобы успокоиться, она начала разглядывать все, что было вокруг – картины, коврики, пыль на полках, дверные ручки, обои. Но специфические трофеи никак не хотели покидать ее мысли. Она не понимала, зачем оборотни хранят в своем доме части тел других оборотней. Это было странно и до спазмов в животе страшно.
– Нет, он мне не нравится, – раздался женский голос из приоткрытой двери.