Но к ней тянуло.
Списав все на бражку, ударившую в мозги, поднялся и направился к ней, расталкивая с пути всех посторонних.
Но и тут меня ждал сюрприз. Не могу сказать, что ни приятный, ведь голенькая девушка в твоей постели не может ни радовать. Вот только от этого легче не стало.
Опустился на край, стараясь, что бы старая и скрипучая кровать не разбудила ласку.
Да, глупость, но все же. Ласка… Именно такой она мне виделась, со своим носом пуговкой и глазами как два омута.
Отбросил одеяло, в которое она зарылась почти с головой и внимательно осмотрел.
Худая. Слишком. Ребра выглядывают из-под тонкой кожи ровными полосками. На спине несколько родинок, и если очертить их линиями, становились похожи на созвездие. Такое же хрупкое и эфемерное как она.
Темные волосы разметались по подушке, а на лице выражение удивления и настороженности. Губы чуть приоткрыты, что на мгновение показалось, будто она не дышит. Чтобы успокоить себя поднес палец к ее рту, пытаясь ощутить дыхание, и почувствовав теплый выдох, не сдержался – погладил обветренные губы.
Такая крохотная.
Лежит, поджав к груди колени, и будто пытается согреть сама себя.
Мягко накрыл бок ладонью и понял, что не показалось. Холодная. Замерзла.
Ощутив тяжесть, заворочалась, и перевернулась на спину, оставляя руку прикрывать глаза от мира, что она не видела за опущенными веками. Но ни это главное.
Впалый живот и вновь торчащие ребра. Спереди они выглядели еще хуже, чем со спины, и ощущение, что их можно пересчитать пальцами лишь усилилось. Не отказал себе в удовольствии внимательно разглядеть темные острые сосочки, что вздымались вверх, встревоженные прохладой комнаты.
Стянул и отбросил жилет, следом отправляя и рубаху со штанами, всем естеством мечтая отогреть замершего зверька, что мало напоминал сейчас здоровую и счастливую девушку, судорожно и сонно ищущую тепла в стянутом мной покрывале.
Упал рядом, прижимая к себе, поражаясь тому, какая она мелкая, будто еще мгновение и я сломаю ее, чуть переусердствовав.
Думал, проснется, запищит что-нибудь напуганное или возмущенное, но продрогшая кожа покрылась мурашками, и девушка, спросонья, лишь сильнее прильнула, по-хозяйски прижимаясь носом к моей груди. Ее темная макушка, что оказалась в досягаемости лица, манила, и, уткнувшись в нее носом, глубоко вдохнул.
Проклятый жасмин. Почему ты так сладко пахнешь, ласка?
И понять не успел, как она вся прижалась ко мне, буквально распластываясь и впитывая жар тела, все меньше напоминая деревянную доску, окоченевшую на морозе.
Провел пальцами по худой спинке, пересчитав пальцами позвонки, и девушка ответила, упираясь ладонью в мою грудь, зарываясь тонкими пальчиками в пружинки волос, не представляя, как заревел от удовольствия внутренний зверь.
Она будила что-то незнакомое. То, чего я ранее не испытывал ни к кому, кроме Геры. Желание защитить, укрыть собой, отогреть, окружить заботой, доказав что я достойный мужчина.
Сладко посапывая, она только сейчас позволила мне без страха и зажиманий касаться ее, трогать, даже гладить в кое-то мере, но лишь во сне. Это злило.
Хмыкнул в темноту.
Думал она с распростертыми объятиями побежит к тебе, стоит только позвать? Глупец. Для нее ты ни кто иной, как враг, еще один человек, что посчитает недостойным для себя замечать ее. Но поздно, я уже заметил.
«И ты ласка, поймешь это чуть позже. Не страшно. Главное увезти тебя отсюда».
В ответ на мои мысли, Хель лишь развернулась спиной, укрывая себя моей рукой, невольно позволяя ладони накрыть маленькую от недоедания грудь.
Закатил глаза к небу.
«Тяжело с тобой, девочка»
Но отбрасывая все мысли, обнял сильнее, и зарылся носом в макушку.
Уснул, и спал бы крепко до самого утра, но она меня разбудила.
Пыталась удрать. Мелкий зверек.
*****
Глава 7
Сон. Чудовищный сон, в котором я главная героиня.
Мужчина уснул, так и не вынув руку из моего белья, пока я, окоченев словно труп, лежала на боку и боялась вздохнуть.
Этого не может быть…. Не смотря на мою одинокую и обособленную жизнь на острове, я не могла представить как это? Покинуть его? Бросить свой дом, знакомых с рождения людей и умчаться в неизведанное. Ведь там же ничего нет! Ничего, что я могла бы даже с натяжкой назвать своим!
Но судя по тому, как уверенно звучал тихий, шершавый голос мужчины, он настроен серьезно. Для него я трофей, забава. Игрушка, с которой он будет играть до тех пор, пока не надоест. А что остаётся мне?