Кестрель уже не сомневалась, что десять лет назад положение Арина мало чем отличалось от ее собственного: он тоже жил в роскоши и праздности, получил образование. Она понимала, что еще не выиграла право задать этот вопрос, и вообще не слишком хотела озвучивать причину своего беспокойства, однако не смогла промолчать.
— Арин, — произнесла она, вглядываясь в его лицо. — Мой дом… В смысле, вилла… Это там ты жил до войны?
Он резко потянул уздечку на себя. Конь остановился. Когда Арин заговорил, то его голос напомнил Кестрель мелодию, которую он недавно попросил сыграть:
— Нет. Из той семьи никого не осталось.
После этого они какое-то время ехали молча. Потом Арин вдруг сказал:
— Кестрель.
Она подождала продолжения, но вскоре поняла, что он вовсе не пытался обратиться к ней. Арин просто произнес ее имя, вслушиваясь в его звучание, словно хотел получше изучить каждый слог.
— Только не притворяйся, будто не знаешь, что это значит по-валориански.
Арин бросил на Кестрель слегка насмешливый взгляд.
— Это переводится как «охотничий ястреб».
— Да. Прекрасное имя для юной воительницы.
— Что ж… — Он едва заметно улыбнулся. — В каком-то смысле мы оба не оправдали надежд родителей.
Ронан ждал в дверях конюшни. Поигрывая перчатками, он следил за приближением Кестрель и Арина.
— Я думал, ты приедешь в карете, — удивился Ронан.
— На прогулку верхом? Ты шутишь?
— Но твоя свита… — Его взгляд метнулся к Арину, который спокойно сидел на лошади. — Я не знал, что кто-то из твоих рабов умеет держаться в седле.
Кестрель заметила, как Ронан принялся с удвоенной силой теребить перчатки.
— Что-то не так?
— Теперь, когда ты здесь, все в порядке. — Однако его голос звучал натянуто.
— Потому что если тебе что-то не нравится, то в следующий раз можешь сам явиться на виллу, приехать вместе со мной сюда, потом проводить меня домой и тогда уже возвращаться назад.
Ронан ответил Кестрель так, будто принял ее слова за флирт:
— С превеликим удовольствием! Кстати об удовольствии. Не пора ли нам прокатиться? — Он вскочил в седло.
— А где Джесс?
— У нее голова болит.
Кестрель не поверила, но не стала ничего говорить. Ронан направил лошадь к выходу из конюшни. Кестрель развернула своего коня следом, и Арин отправился за ними.
Ронан оглянулся, встряхнув светлыми волосами, доходившими до плеч.
— Ты же не собираешься брать его с собой?
Конь Арина, который до этого беспрекословно подчинялся ему, теперь начал перетаптываться и упираться. Он почувствовал перемену в настроении всадника, которую сама Кестрель не сумела бы разглядеть. Арин смотрел на нее равнодушно, делая вид, что не понял слов Ронана.
— Жди здесь, — приказала она Арину по-гэррански.
Он повернул обратно к конюшне.
Кестрель не знала наверняка, кто именно подстроил все так, чтобы она осталась наедине с Ронаном, — брат или сестра. Она бы поставила на Ронана — в конце концов, это он прислал приглашение, да и Джесс не пришлось бы уговаривать остаться дома: она бы легко пожертвовала прогулкой, чтобы дать брату возможность побыть с Кестрель. Но дурное настроение Ронана ставило эту теорию под сомнение. Он вел себя как человек, которого сестра-сводница втянула в дурацкую затею.
День, который только что казался чудесным, утратил свою прелесть. Однако, когда они спешились, чтобы отдохнуть в тени дерева, Ронан снова заулыбался. Он достал из седельной сумки корзинку с едой, красиво расстелил одеяло и устроился на нем, вытянув ноги. Кестрель села рядом. Ронан налил вина в кубок и протянул ей. Кестрель удивленно приподняла бровь.
— Не многовато ли вина для этого времени суток?
— Просто я планирую напоить тебя, чтобы узнать твои секреты.
Кестрель сделала глоток, глядя, как он наполнил второй кубок.
— А за себя не боишься? — усмехнулась она.
— Чего мне опасаться?
— Может, это ты напьешься и наговоришь чего не следует. Я так понимаю, ты зачастил в гости к леди Фарис?
— Ревнуешь, Кестрель?
— Нет.
— А жаль, — вздохнул Ронан. — На самом деле все довольно прозаично: я езжу к ней за самыми свежими сплетнями.
— Которыми ты, разумеется, поделишься со мной.
Ронан прилег, опершись на локоть.
— Ладно. Сенатора Андракса отправили в столицу, где его будут судить за продажу пороха нашим врагам. Сам порох не нашли, сколько ни искали. Ну, тут удивляться нечему, его наверняка давно переправили за восточную границу. Так, что еще? Дочь сенатора Линукса неплохо развлеклась с матросом на одном из кораблей, стоящих в гавани, и теперь родители заперли ее дома на всю осень, а то и до конца зимы. Мой друг Ханан продул все свое наследство. Но не беспокойся, он отыграется. Только уж, пожалуйста, не играй с ним в «Зуб и жало» месяц-другой. А, и еще капитан городской стражи покончил с собой. Но это тебе уже известно.