— Я обещаю, — произнес он, но Кестрель так и не поняла, что он имел в виду. Что ей станет легче? Что он знает, что делает? Что он бы спас ее на дуэли, если бы это потребовалось? Нож воткнулся ей в ногу, и Кестрель снова лишилась чувств.
Отец оказался прав. Когда Кестрель открыла глаза, ей уже было намного лучше. Перевязанное колено ныло, но воспаление исчезло, а вместе с ним и жгучая боль.
Генерал стоял спиной к ней и смотрел в темноту за окном.
— Наверное, нам стоит расторгнуть договор, — сказала Кестрель. — С больным коленом я в армии никому не нужна.
Он повернулся и ответил на ее слабую улыбку.
— И не надейся. Рана болезненная, но не опасная. Скоро ты встанешь на ноги, а через месяц будешь ходить как ни в чем не бывало. Никаких серьезных повреждений. Если не веришь мне и думаешь, что меня ослепила надежда однажды увидеть тебя в рядах офицеров, спроси врача. Он сидит в гостиной.
Кестрель бросила взгляд на закрытую дверь спальни, удивившись тому, что врач ждет снаружи.
— Я хочу задать тебе один вопрос, — объяснил отец. — Лучше, чтобы никто не слышал.
У Кестрель так кольнуло в груди, что она забыла о больном колене. Как будто ей воткнули нож в сердце, а не в ногу.
— Какую сделку ты заключила с Айрексом? — спросил генерал.
— Что?
Он пристально посмотрел на нее.
— Дуэль складывалась не в твою пользу. Потом Айрекс вдруг перестал нападать, и у вас, похоже, состоялся интересный разговор. Когда поединок продолжился, Айрекса будто подменили. Он не мог проиграть — по крайней мере, не так. Ты убедила его поддаться.
Кестрель не знала, что ответить. Когда отец задал вопрос, она ужасно обрадовалась, что он не касался причин дуэли, и прослушала половину из того, что сказал генерал.
— Кестрель, я просто хочу убедиться, что Айрекс не сможет тебя этим шантажировать.
— Нет. — Она вздохнула, разочарованная тем, что отец разгадал ее уловку. — Скорее наоборот.
— Вот как? Хорошо. Так ты расскажешь мне, как ты это сделала?
— Я знаю одну тайну.
— Прекрасно. Нет, тайну можешь мне не рассказывать. Знать ничего не желаю.
Кестрель уставилась на огонь. Пляшущие язычки в очаге зачаровывали ее.
— Думаешь, мне есть дело до того, как ты победила? — мягко добавил отец. — Ты победила. Это главное.
Кестрель подумала о Гэрранской войне. О том, сколько страданий она принесла этой стране, и о том, как действия отца привели к нынешнему положению вещей: Кестрель стала госпожой, Арин — рабом.
— Ты правда так думаешь?
— Да, — ответил генерал. — Правда.
Арин услышал, как скрипнула дверь казармы. Этот звук заставил его вскочить. Только она могла прийти сюда так поздно. Но потом раздались шаги, и пальцы Арина, вцепившиеся в решетку темницы, разжались. Это не ее походка. Ночной посетитель был гораздо крупнее — его шаги тяжелые и медленные, явно не женские.
Пятно света приближалось к темнице Арина. Увидев, кто это, он отшатнулся. Кошмар его детства ожил. Генерал закрепил факел на стене и уставился на раба, оценивая его с ног до головы, изучая его лицо и свежие синяки. То, что он увидел, заставило его еще сильнее нахмуриться.
Генерал был совсем не похож на Кестрель, но Арин нашел сходство с ней в гордо вздернутом подбородке и в глазах — их взгляд выдавал такой же острый ум, как у дочери.
— Она жива? — Ответа не последовало, и тогда Арин повторил то же по-валориански. Этим вопросом он уже навлек на себя немилость, поскольку не имел права его задавать, поэтому решил добавить слово, которое поклялся никогда не говорить: — Господин.
— Она в порядке.
Арин словно избавился от давно мучившей его боли.
— Будь у меня выбор, я бы убил тебя на месте, — произнес генерал, — но тогда поползет еще больше сплетен. Я тебя продам. Не сразу, чтобы никто не подумал, что это связано со скандалом. Но скоро. В ближайшее время я не буду уезжать из дома. Знай: я слежу за тобой. Если хоть раз увижу тебя возле моей дочери, могу и передумать. Прикажу разорвать тебя на куски. Ты все понял?
23
Начали приходить письма. В первый же день после дуэли Кестрель кинулась вскрывать их, надеясь отвлечься от своей болезни и желая узнать, что теперь думают о ней в обществе. Ведь после того, как она победила лучшего бойца в городе, ее должны зауважать!