Вот тут-то стал понятен подвох: шкуру пробить оказалось не так-то просто, тем более если клинок втыкается в ребра. А уж выдергивать обратно как приятно! Хоть ногой упирайся.
Как оказалось, убивать – очень тяжело. Даже если это просто туша, подвешенная за ноги. Через час пыток Хизер хотелось орать от боли в руке: пальцы скользили в липкой крови, запястье ныло. Вот для чего нужны были ненавистные отжимания! Просто для того, чтобы укрепить мышцы и суставы рук.
Коннор все не шел.
Хизер стерла ладонью пот со лба, уже готовая расплакаться от боли. Но отступать? Никогда! Не теперь. Не при нем. Снова мерзкий хлюпающий звук – и мышцы сводит судорогой. Туша, с которой уже натекла лужица крови, словно в фильме ужасов, покачивается над землей.
Минуты текли медленно, будто издеваясь. Солнце уже едва виднелось из-за деревьев, знаменуя окончание дня. Холодный вечер опускался на поместье Дэвенпорт.
Когда девушка уже была готова упасть на землю и закатить глаза, послышались тихие шаги: Коннор не спеша поднимался на холм.
- Ты что, еще здесь?! – глаза ассасина были готовы вылезти на лоб. – Ты почему не в доме? Книги кончились?!
- Ты сказал бить, пока не вернешься, – Хизер изо всех сил постаралась гордо выпрямиться, чтобы наставник не видел, как больно и тяжело ей было.
- Женщина, ты действительно ненормальная. Живо в дом! – приказал Коннор.
Медленно, будто во сне, упертая девица скрипя зубами пошла в указанном направлении.
Индеец, тихо ругая все на свете, обрубил веревку клинком, и несчастный затыканный труп тяжело рухнул на землю.
Поднявшись в свою комнату, Хизер бросила взгляд в зеркало и содрогнулась от увиденного: когда она вытирала лоб, то забыла, что руки уже по локоть в крови, а вся одежда забрызгана бурым.
- Чудовище, – горько сказала девушка, вытирая руки о штаны. Лучше не стало, а спуститься, чтобы вымыть лицо и убрать кровь с остальных мест, просто не было сил. Подойдя к кровати, Хизер буквально рухнула лицом вперед, благо подушка встретила распростертыми объятиями.
- Чудовище. – Коннор замер, удержав ногу, подумал и поставил обратно, откуда начал шаг. Бесшумно развернувшись, ассасин прошел в библиотеку, где долго смотрел в окно на последние лучи заходящего солнца. Было обидно, но вроде бы и заслуженно.
- А что бы делал ты в моем случае, старик? – наконец спросил Радунхагейду. Старик молчал – мертвые не разговаривают с живыми. – Ничего. Разберусь. – Рука провела по столу и взяла книгу. Раскрыв ее в первом попавшемся месте, Коннор пробежал взглядом по строкам.
“Однажды Филипп (Φίλιππος), царь Македонии, ссорился со своей женой Олимпиадой (Ολυμπιάδα). Так родители Александра Македонского и не заметили вошедшего посланника из Коринфа, Димаратоса. На вопрос царя Филиппа «Спокойно ли в Афинах?» посланник ответил: «Ты больше интересуешься спокойствием в Афинах, в то время как у тебя дома спокойствие отсутствует».
- Если это была твоя шутка, старик... – ассасин захлопнул книгу и бросил ее обратно на стол, – то лучше бы ты молчал.
====== Страшный ботаник ======
Утром пришли мастера, которых созвал Коннор. Суровые бородатые мужики светились энтузиазмом и желанием узреть откровение, которое им так расхвалили. Но увидели они слегка не то, что ожидали.
Подперев щеку левой рукой, Хизер, скрюченная и скособоченная в результате последствий вчерашней тренировки, сидела на крыльце и грелась на осеннем солнышке. Правая же рука была забинтована, словно у мумии. А хуже всего было то, что девушка была злой и невыспавшейся: конечно, попробуй заснуть, когда пульсирующая боль прожигает кость, словно раскаленный добела стальной прут.
- Доброго дня, красавица. А хозяин где? – как можно более галантно спросил старший из мастеров, видимо, плотник. Ну, или почему он держал в руке пилу “Дружба”(1), а за поясом – топор?
Красотка сощурила глаза, под которыми залегли красочные синяки, и переложила забинтованную руку поудобнее.
- В сортире, – злорадно сообщила Хизер. – Кажется, съел что-то не то.
На лице девушки заиграла улыбка, от которой мужикам стало не по себе. А что конкретно Коннор съел – послушница знала точно. Точнее, она впервые с утра заварила чай.
Никогда – никогда! – не злите человека, знающего ботанику и разбирающегося в лекарственных травах. Биологов не надо обижать в принципе. А то дрожжи, подкинутые в туалет – это самое невинное, что можно получить.(2)
- А он там еще долго пробудет? – с сочувствием поинтересовался мужик с лесопилки, которого Хизер уже как-то раз видела.
- Думаю, не очень. Как только станет тонуть в воде. Хотите чай? – ласково поинтересовалась отравительница.
- Нет, пожалуй, мы там подождем. – Мужики дали обратный ход, пятой точкой чуя подвох.
- Как жаль, – томно вздохнула Хизер, – а такой вкусный чай... – и вытащила из кармана какой-то корешок, покатала его в пальцах. Улыбка стала еще более зловещей.
Ноголистник(3) здесь рос просто замечательный. А если уметь им пользоваться, то диверсия дает отличный результат. Недаром в институте пытали ботаникой и гоняли на сбор разнообразного гербария.
Неподалеку громко хлопнула дверь.
- Кажется, мне пора, – улыбнулась Хизер и, невзирая на болевые ощущения, бегом сорвалась с места. Проще говоря, она улепетывала со всех ног. Рабочие, недоумевая, проводили беглянку взглядом.
Пересекая широкими шагами двор, на “сцене” появился растрепанный и злой, как тысяча чертей, бледного вида ассасин.
- Где она?! – вместо приветствия рявкнул он.
Послышалось громкое урчание живота с перекатами и трелями.
- Там, – дружно взметнулись пальцы жителей поместья, указывая направление.
Коротко кивнув в знак признательности, индеец понесся по горячему следу. Хизер замельтешила, понимая, что в лучшем случае ее поставят в угол, а в худшем – на руки, вниз головой. Взгляд девушки панически заметался и наткнулся на телегу с сеном. Это была мысль!
Разбежавшись, Хизер бросилась в укрытие.
Коннор, вылетев из-за угла сарая, расплылся в улыбке не хуже той, что украшала лицо послушницы полчаса назад, и медленно подошел к матерящейся телеге.
- Пока не отмоешься – не приходи, – торжествующе проговорил он, глядя на нечто коричневое и вонючее. – А мы пока что построим баню.
Так Хизер узнала, что телегу надо проверять прежде, чем в нее прыгать: повозки с навозом крестьяне накрывали тонким слоем сена.
Так тихо в поместье не было давно, и постройка пошла полным ходом. Всем хотелось посмотреть на чудо, которое должно было достаточно сильно изменить жизнь.
Хизер вернулась замерзшая, мокрая, голодная и злая. Первое, что она увидела в доме – стоящий в дверном проеме кухни ехидный мерзавец с чашкой в руке.
- Чайку? – Коннор лучился доброжелательностью.
- Это война. Опять! – Хизер отобрала чашку и, обжигаясь, жмурясь от удовольствия, захлюпала божественным напитком.
- Знаешь, из тебя получится ассасин, – будто невзначай бросил Радунхагейду, и Хизер удивленно приподняла бровь. – Отравительница ты уже замечательная. Много знаешь такого? – индеец даже не пытался шутить или издеваться.
- Достаточно, на Бостон хватит.
- Отлично. Завтра еще и на сбор трав отправишься с миссис Норрис(4), – обрадовал подлец.
- С кошкой, что ли? – брякнула девушка, продолжая согреваться чайком.
- Какой кошкой? – удивленно моргнул Коннор. – Это дама, которая яблоки принесла. Я еще молоко у нее брал. Все, не морочь мне голову, женщина! Мне с документами тамплиеров разбираться надо, а то топчемся на одном месте...
Ассасин, мотнув головой и хлестанув себя по щеке собранными в хвост волосами, отправился в кабинет.
- Ну... саме-е-ец, – потрясенно протянула Хизер. – Надо было тебе больше слабительного подсыпать, чтобы не до шуток было.
Комментарий к Страшный ботаник 1. Пила “Дружба” – это двуручная пила. Не подружитесь – не распилите ничего. Даже нормальную расчлененку не устроить.