- Ну как? – в дверях показался усталый наставник. Хизер приподняла голову над подушкой, внимательно его разглядывая.
- Почему череп?
Коннор застыл, непонимающе глядя на девушку и скорчив такую мину, что ученица хихикнула.
- Тебе опять плохо? – поинтересовался он, осторожно закрывая за собой дверь. – Какой еще, к бесам, череп?!
- Мне очень даже хорошо. – Хизер коротко закашлялась. – Почему на документах изображен “Роджер”?
Коннор как-то сник, медленно подошел к ее койке и сел на пол, прислонившись к кровати спиной, вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене.
- Ну, есть одна мысль... – пробормотал индеец. – Но это долгая история.
- А я пока что никуда не спешу.
Хизер дернула ассасина за растрепавшийся хвостик. Волосы у Коннора отрастали с жуткой скоростью, даже завидно было. Еще немного – и скоро все волосы уйдут под ленту. Бросив возмущенный взгляд на девушку, Радунхагейду тряхнул головой, хлестнув себя пока еще не шибко густым хвостом по щекам.
- Это могла быть отсылка или к опасности предмета, или к моему деду.
- У тебя дед – пират?! – Хизер аж подскочила на кровати от восхищения и возмущения одновременно. Будущее подкидывало романтические истории, а прошлое – суровую действительность. – И ты молчал?!
- Я сам про него немного знаю. – Коннор легким движением руки опрокинул Хизер обратно на кровать. – Не скачи, как блоха, допрыгалась уже! Он был ассасином в том числе, правда, дел наворотил душевно. Мне самому про него рассказывали, что уж там.
- А твой отец... про него вспоминал? – осторожно спросила девушка.
- Ты думаешь, мы вели с ним задушевные разговоры?! – окрысился ассасин.
- Думаю, вряд ли, – вздохнула ученица и закашлялась. – Но возможно, чтобы найти расшифровку, стоит искать отсюда?
- Не терпится вернуться? – не без ехидства в голосе поинтересовался Радунхагейду.
- Не знаю, – помрачнела Хизер. – То ли в бордель хочется, то ли в монастырь. А может, стоит познакомиться с мельником? Коннор, если мне не приглючилось, то времени в обрез: меня могут отключить в любую минуту. Кстати, не исключаю возможности, что мой папуля в курсе про ассасинов. Я целых пять минут имела счастье наблюдать его около своей тушки. Кажется, в чем-то мы с тобой похожи.
Коннор, прикусив язык, слушал гневную тираду.
- И в чем же? – осторожно поинтересовался индеец.
- Наши отцы имели прекрасную возможность убить нас тем, чем породили. А еще мы оба их не знали. – Хизер отвернулась лицом к стенке. – Пардон муа, я устала. Доброго вечера.
Коннор еще некоторое время сидел около кровати, думая о чем-то своем. И мысли эти не были веселыми.
- Что ж ты к мельнику-то так прицепилась, а? – пробормотал наконец он. – В конце концов, твоими стараниями, у нас есть еще и печник.
Притворяющаяся спящей Хизер закатила глаза.
====== Такой транспорт ======
- Можно, – наконец-то разрешил лекарь, наблюдая, как Хизер, шатаясь, бродит по дому и сует нос в чужие дела, в первую очередь, в снадобья. Одни ее забавляли, а другие она силилась запомнить и по запаху различить, что же там такое намешано. Особенно ее насмешил крысиный хвостик в лекарстве от импотенции. Так что в этом “можно” отчетливо слышалось “забери ее отсюда немедленно!”.
Коннор понятливо кивнул и исчез за дверью, появившись лишь спустя полчаса в сопровождении конского ржания.
- Лучше бы в телеге, – похолодела Хизер, выглянув в окно.
- А свежий воздух вам не помешает, – ехидно сообщил врач. Девушка скривилась так, будто лимон сжевала вместе с коркой.
Напялив показавшийся тяжеленным китель, послушница высунула нос за дверь: да, это был он, ночной кошмар, в котором сочетался страх высоты и боязнь опозориться перед всеми. За дверью господин Мучитель держал за поводья двух коней, один вид которых нагонял на девушку панику.
- А это обязательно? – проныла Хизер, прекрасно зная ответ. – Мне говорили, они кусаются...
- Кусаются собаки и блохи, а эти любят морковь. Не твои ляжки.
Коннор демонстративно скормил гнедой лошади что-то, что держал в руке. Животина, слегка повернув голову, ехидно скосила на девушку темный глаз, обрамленный пушистыми ресницами. Боком, шаг за шагом, послушница подошла к кобыле спереди. То, что это была именно кобыла, сомнений у Хизер не вызывало: только бабы умеют так строить глазки.
- Чем тебя не устраивают мои ляжки? – обиженно спросила ученица, впрочем, не ожидая ответа на провокационный вопрос. Радунхагейду только хмыкнул:
- Не меня они сейчас должны устраивать. Иди сюда. Ногу в стремя, упор, подтянулась, села. Ясно? – рукой индеец указывал, за что нужно цепляться и куда вставлять ногу. – Не ту ногу, а эту! Задом наперед поедешь?! – вовремя остановил учитель девушку.
- Так бы и говорил, – проворчала Хизер, цепляясь за седло. С трудом, но все же ей удалось вскарабкаться на эту высоту.
- Ногами упрись, поводья держи. Да не бойся ты ее! Она умнее тебя в данный момент. – Коннор всучил ремни девушке.
- Ну спасибо. А где заводится? – замерла в седле Хизер, будто швабру проглотила, и вцепилась пальцами в седло. Было полное ощущение того, что еще секунда – и послушница свалится на землю.
- Да, тяжело будет. – Коннор ткнулся лбом в теплый мягкий бок лошади, около колена Хизер. – Заводятся котята у кошки.
- Радунхагейду, – мягко позвала девушка, да так, что ассасин в изумлении на нее уставился, – я не знаю, что у кого заводится и от кого, но могу сказать точно: ключа тут нет! – рявкнула она, и лошадь испуганно переступила ногами. – Ага, вот она, педаль газа. А ты говоришь, кошка... – вновь испуганно замерла Хизер.
Чего стоило Коннору удержаться и не отвесить шлепок кобыле – одному богу известно.
- Не ори и не пугай ее. И вообще... Не шевелись! – Радунхагейду легко вскочил в седло лошади буланой масти и отобрал поводья у послушницы. – А теперь расслабься и получай удовольствие, – злорадно приказал он.
Хизер сочла это изощренным издевательством с его стороны: лошади тронулись с места, будто всю жизнь только и делали, что занимались синхронной ходьбой, но даже так Хизер подбрасывало вверх на каждом их шаге, тем самым заставляя девушку еще более судорожно цепляться за луку седла.
- Как вы там живете без них? – скривил непонимающую мину Коннор, все еще сердясь на ученицу.
- У нас другие способы передвижения, на крытых механических повозках, – Хизер закатила глаза, не представляя, как можно описать автомобиль, – и они тоже воняют.
- Воняют только неухоженные лошади, – фыркнул индеец, слегка тронув ногами бока своей коняги.
- Как и мужчины, – показала язык Хизер.
- Это ты на что намекаешь?!
Девушка расхохоталась так, что чуть не выпала из седла: Радунхагейду в точности скопировал эпизод фильма, столь любимого бабушкой: “Это ты на что, морда царская, намекаешь?!”
- Что смешного?! – непонимающе возмутился наставник.
- Для этого надо быть мной, прости, – утерла слезу Хизер. – Боги, какой талант пропадает!
Потихоньку она привыкла к мерному покачиванию на теплой спине и к ощущению, как перекатываются под задницей огромные твердые мускулы, скрытые шкурой. А еще спустя некоторое время поездка начала даже нравиться, если не обращать внимания на боль в уставших от непривычной работы мышцах.
- Держи, – убедившись, что воспитанница освоилась в седле, Коннор передал поводья ей в руки. – Это почти как штурвал. Только нежнее – она все же живая.
- Да если я попытаюсь штурвал “Аквилы” не нежно тронуть, ты меня на рее повесишь! – фыркнула Хизер, опасливо держа “руль”.
- Я же не настолько... – попытался возразить ассасин, но тут же был перебит:
- Дашь порулить?!
- Нет! Тьфу! – Радунхагейду поздно понял, что его подловили на слове. – Да что ж с тобой делать-то?!
- Холить, нежить и лелеять, – нагло заявила девица, осторожно натягивая правый повод, входя в поворот на перекрестке. – Я же такая одна, неповторимая, скромная...