Следующий стон привел наставника к мысли, что входную дверь стоит прикрыть и сесть на скамейку рядом. Мало ли, что могут подумать проходящие мимо люди? А так и он ни при чем, и никто проверять не полезет, в чем же дело.
Стонала девушка отменно. Спустя минут пятнадцать ассасин заткнул уши, чтобы больше не слышать этого безобразия.
- Бордель. Определенно бордель. Монастырь таких не принимает, – пробормотал он.
В более идиотскую ситуацию попадать ему еще не доводилось.
Хизер, улыбаясь до ушей, счастливая, что кот, получивший долгожданную сметану, продолжала совершенствовать актерское искусство. Доводить наставника до исступления ей нравилось больше, чем доводить его до бешенства. Лишь одно омрачало столь простое счастье: документ расшифровывался слишком быстро.
Иногда девушка задавалась вопросом: а что, если она осталась бы здесь, с Коннором? Ответить было очень сложно. Ассасин был неприступен, как скала, и всегда держал дистанцию. Порой Хизер казалось, что она обуза и только мешает ему жить. С другой стороны, она прекрасно помнила, как он дрых около кровати, когда ненадолго просыпалась во время болезни, в доме лекаря.
Возможно, стоило попытаться воспользоваться тем временем, что у них осталось, чтобы выяснить, насколько она ошибается.
====== Утренние кошмары и кухня ======
После бани всегда так приятно заснуть, не почесываясь и не морща нос от исходивших от тела “ароматов”. Вытянувшись под одеялом, Хизер улыбалась, словно ребенок, довольная прошедшим днем. Сны будут безмятежны, а кровать – тепла и мягка, не то что показалось в первый день.
Говорят, человек привыкает ко всему, и это воистину так. Поспав неделю в лучшем случае на полу, вы потом самую старую панцирную кровать будете каждое утро нежно лобызать в изголовье. Это девушка теперь знала на своем опыте.
Даже не успев посчитать овец, сладко зевнув, она отдалась Морфею, как последняя... уставшая женщина.
Коннор чувствовал себя... странно. Недавняя рана больше о себе не напоминала, телу было хорошо и свободно, голова, обычно к вечеру тяжелая, наполнилась легкостью, а оттого и ненужными в данный момент мыслями. Слова ложились на бумагу одно за другим, вырисовывая зашифрованное послание старого тамплиера.
“Наверное, я был бы немало удивлен, что кто-то смог прочесть этот отчет. Найти его будет возможно лишь в случае моей гибели, а если эти строки дошли до читателя, значит я мертв. Весьма печально. Речь пойдет о знании столь древнем, столь важном, сколь важна жизнь в целом мире... ”
- Да ты еще и поэт, – фыркнув, Коннор отложил перо и, похрустывая костяшками пальцев, задумался.
В мыслях пролетали воспоминания об островах, картах, прошедших поблизости морских сражениях, а также о поисках предыдущих, столь же важных частиц Эдема...
И все эти мысли перекрывал образ глумливой девицы, почему-то размахивающей пиратским флагом.
- Я не могу так работать! – Коннор хлопнул ладонью по столу и с чистой душой завалился спать здесь же, на диване, свесив ноги через подлокотник.
Так с утра и застукала наставника разбуженная невнятными вскриками Хизер.
- Полпаруса, чтоб вас, Фолкнер... – разметался во сне капитан, свесив с дивана уже не только ноги, но и руки. Судя по всему, снился ему кошмар. Девушка тихо прошла и присела на подлокотник в изголовье, с интересом наблюдая за мечущимся во сне другом, по лбу которого стекал крупными каплями пот. – Страхуй... Лини проверить... – пробормотал ассасин, поворачивая голову. Хизер подавилась смехом, вспомнив анекдот про “от страхуя слышу!”. – Ищите... Все за борт! – дернулся Коннор и с жутким грохотом сверзился с дивана, но так и не проснулся.
Послушница едва сдерживалась, чтобы не хохотать в голос. Нашарив на полу сапог, индеец подгреб его к себе и, подложив под голову, захрапел.
- Все паруса, селедку вам в душу! – рявкнула Хизер, подражая Радунхагейду и Барбоссе из “Пиратов Карибского моря”. – Всех на реи, тысяча чертей! Сменить галс, или Дэйви Джонс сожрет ваши туши!
Девушку чуть не смело с дивана: одним прыжком Коннор вскочил на ноги и уставился на нарушительницу спокойствия безумным взглядом. Увидев ее, ассасин быстро заморгал и осмотрелся уже более осмысленно на предмет того, где же его застало утро.
- Доброго утра, капитан! – болтая ногами в воздухе, шутливо отдала честь Хизер. – Как насчет вашей мерзкой каши?
Потирая переносицу, Коннор зажмурился, отгоняя остатки жуткого сна. Где ученица только таких слов понабралась?! Или про Дэйви Джонса ему приснилось?
- Мерзкая каша сейчас причалит к берегу, – бормоча, Радунхагейду нашарил сапоги.
Громкий стук в дверь заставил напарников одновременно обернуться на источник звука.
- Это еще кто? – Хизер нахмурилась. – Кто ходит в гости по утрам, тот поступает глупо.
Пожав плечами, ассасин быстро сбежал по лестнице. Скрипнула дверь.
- Добрый денек, кэп. Готов уделить пару минут старому другу? – хрипловатый голос Фолкнера нельзя было спутать ни с чьим другим.
- Заходи, – пригласил Коннор.
- Нет, дружище. Разговор есть, – отказался воспользоваться гостеприимством старик.
Послушница, мрачнея еще больше, шагнула к окну: старпом и Коннор направились прочь от поместья.
- Вот так и начинаются секреты... – Хизер сердито сморщила нос. – Ну, Коннор... Ну, погоди!
Девушка переместилась на кухню, где, тяжело вздыхая, разожгла очаг. Что ж, настало время ставить эксперименты. Подумаешь, каша... Хотя уже от одного запаха накатывала тошнота. Но выбор, как всегда, ехидно оскалился и помахал корявой лапкой.
Коннор пропал до самого вечера. Пожалуй, именно сейчас Хизер острее всего почувствовала нехватку мобильного телефона. Но в этом была и пара плюсов: расшифровка пошла с большей скоростью, а очаг сдался без боя, позволив готовить что вздумается. Наконец-то девушка добралась до привычного, такого обычного, без всякой ереси, супа! Оленина, конечно, не говядина, но разница оказалась небольшой.
- Что скажешь, парень? Нужно что-то решать, – Фолкнер выглядел виноватым.
- У меня есть незаконченное дело. Ты знаешь теперь все. – Коннор отвернулся и скрестил пальцы, глядя на реку. Бревно, на котором они со старпомом сидели, было влажным из-за мха и неприятно холодило задницу даже сквозь штаны.
- Ну, дело дрянь, дружище, но мы и не такое видели в этой жизни... Но решать что-то нужно. Так долго тянуться не может.
- Мы почти нашли эту дрянь. Там и посмотрим. Беда в том, что я не знаю, хочу ли закончить все именно так. – Радунхагейду с тяжелым вздохом склонился, будто что-то искал на камнях, под ногами. Фолкнер ободряюще потрепал друга по плечу.
- Ты найдешь верное решение, парень. Я это точно знаю. Но в Нью-Йорк нужно поторопиться. А девчонка-то... молодец! – расхохотался старик. – Ишь, как тебя приструнила!
- Самое забавное в этом всем, что мне это по душе. Или жуткое – зависит от того, как на это посмотреть. – Коннор встал с бревна и, посмотрев на Роберта сверху вниз, добавил: – А еще я сегодня кормил ее завтраком только словесно. Как думаешь, я выживу?
- Выживешь, – сипло рассмеялся старпом. – Ты пережил Ли, а уж с бабой-то как-нибудь точно справишься!
====== Через желудок ======
- Явился, – оторвалась от записей девушка, рассматривая запыхавшегося и несколько испуганного ассасина, застывшего в дверях.
- К нам кто-то приходил?! – выпалил он, переводя дух. Верхняя пуговица рубашки была оторвана, сама рубаха потемнела от пота.
- Нет. С чего бы это? – удивилась Хизер, но вопрос приятно удивил: Коннор сказал “к нам”, а не “ко мне”.
- Там еда! – Радунхагейду в панике ткнул пальцем в сторону кухни.
- Ну я приготовила. А что не так? – отложила перо ученица. – Вроде даже дом не спалила.
Постояв с минуту и с недоверием глядя на Хизер, Коннор медленно развернулся и столь же медленно, не издав ни звука, спустился по лестнице.
- Балбес. – Девушка вновь уткнулась в работу, улыбаясь своим мыслям. На кухне тихонько звякнула посуда, затем – котел.