— А ты что-нибудь видел, Гиви? — спросил Зураб. — У тебя есть основания думать, что я победил нечестно?
— Нет! — коротко ответил Гиви, стараясь избегать взгляда Давида.
— Я понял! — выкрикнул Давид, поднявшись из-за стола. — Вы сговорились! Я не буду отдавать вам деньги, это мошенничество!
Он по очереди показал пальцем на присутствующих в комнате мужчин:
— Вы все здесь заодно, а я и есть тот лох, которого развели. Как я мог повестись на это? — закричал он, обхватив голову руками. — Я не буду ничего платить.
Зураб поднялся из-за стола и навис над ним.
— Ещё как будешь! Выплатишь всё, что мне причитается, — произнёс он стальным голосом, от которого Давид снова уселся на стул и от страха вжался в спинку.
— Срок у тебя, неделя, — громко выкрикнул ему в лицо Зураб и, указав на выход, добавил:. — А теперь пошёл вон отсюда!
Давид поднялся со стула, земля уходила у него из-под ног. Он схватился за его спинку, взял себя в руки и побрёл в прихожую.
«О боже, что я скажу Лейле, куда нам теперь? Где мы будем жить?» — множество мыслей и вопросов пронеслось у него в голове, когда он вышел на улицу. «Я же обещал ей никогда больше не играть. О боже! Почему Гиви остался в квартире? Они точно вместе и развели меня старым классическим способом. Вот же дурак!».
Глава 7
Давид вспоминал, как ещё долго брёл по ночным улицам Москвы. Лейла звонила уже не меньше десяти раз, но он боялся разговаривать с ней и не брал трубку. Каждый её звонок буквально пронизывал всё его тело насквозь, заставляя нервничать ещё больше. Давид зашёл во двор и только теперь понял, что не хочет идти домой. Он лёг на лавку. Ему хотелось уснуть и, проснувшись, узнать, что это был всего лишь ужасный сон. Он пролежал так около часа, раз за разом вспоминая этот злополучный вечер и то, что позволил собой манипулировать. Но делать было нечего, и, решив, что от проблем так просто не избавится, ненавидя и злясь на себя, он побрёл в подъезд.
Потом были долгие выяснения отношений с супругой и её категорический отказ продавать квартиру, чего бы им этого не стоило. В эту ночь он почти не спал и чувствовал себя полностью разбитым. Обзвонив друзей и знакомых, Давид понял, что не сможет набрать и трети суммы которой должен. И даже продажа семейного автомобиля «Ауди Q5» не улучшала его текущего положения. Время нещадно летело вперёд, сменяя один за другим календарные дни, а решения всё ещё не было, и что было делать дальше, Давид не знал.
Они пришли в конце недели.
В нотариальную контору вальяжно, по-хамски ввалились двое. Давид слышал, как его помощники пытаются остановить незваных гостей, и сразу понял кто это. Он выглянул из кабинета:
— Наташ, пропусти, это ко мне!
Головорезы выглядели вполне презентабельно, спортивные фигуры под классическими костюмами, которые сидели на них идеально, и если бы Давид не догадывался, кто это, то, скорее всего, принял бы этих мужчин за не слишком успешных предпринимателей. Но всё же их выдавали глаза. Глаза, в которых нет жизни и жалости, глаза, не знающие сожаления и сострадания. Глаза отпетых садистов, внушающие жуткий страх, который парализует всё тело.
— Мы от Зураба, — сказал с ухмылкой, мужчина, с трёхдневной щетиной и чёрным волосяным покровом на кистях рук. Мужчина внешне походил на гориллу, и его несимметрично огромная челюсть и тонкие злые губы кричали об опасности.
— Здравствуйте! — произнёс Давид и указал входящим на стулья. — Присаживайтесь!
Но мужчины не пошевелились и остались стоять в дверях, лишь прикрыв её своими широкими спинами.
— Скажите, а могу я встретиться с Зурабом?
— Давай угадаю, — ухмыльнулась горилла. — Ты хочешь договориться об отсрочке?
— Нет, — ответил Давид. — О рассрочке. У меня сейчас нет таких денег. Если Зураб согласится на это, за задержку, я готов выплатить проценты.
— Задержку, — ухмыльнулся он. — Мы слышим это постоянно. Ты напрягись, подумай хорошо. Твоя квартира не нужна боссу, он ждёт наличку. Время осталось совсем мало, у тебя всего два дня! — продолжил горилла-образный. — Зураб ждать не любит, и если денег не будет, у тебя будут серьёзные проблемы.
— Какие, например? — произнес дрожащим голосом Давид.
— Лучше тебе не знать, — произнёс хриплым неприятным, голосом второй головорез. Его огромный лоб больше походил на сбитое тесто, он постоянно жевал жвачку и, как ребёнок, надувал из неё шарики. Его плечи были настолько большие, что казалось, будто бы в костюме спрятаны ещё две головы. — Скажу лишь, что всё не ограничится только тобой. Будет страдать вся твоя семья. И если сейчас у тебя ещё есть время, то потом не будет. Совсем! Ты всё равно найдёшь деньги, но твоя жизнь уже не будет прежней, — он снова надул жвачку и, схлопнув пузырь, продолжил. — Приедешь к Зурабу домой в субботу к двум часам дня и даже не вздумай обращаться к ментам. У нас всё схвачено на самом верху, — он закатил глаза под потолок, затем