Давид почувствовал, как закипает его кровь. Он собрался с силами, зарычал и попробовал освободиться от веревки, но у него ничего не вышло. Самарин лишь засмеялся, глядя на беспомощного нотариуса. Тогда Давид начал крутить кистями рук, пытаясь хоть как-то ослабить верёвку. Но она не поддавалась, а раненая рука онемела, и он практически перестал её чувствовать.
— Послушай, Олег, отзови своих людей. Дети здесь ни при чём. Хочешь, убей меня, но не трогай детей. Прошу тебя.
— Закончил? — ухмыльнулся Самарин. — Я уже не смогу отозвать их. Деньги получены. Я уверен, что они даже не возьмут трубку. Так что, обратной дороги нет.
— Не смей, — разгневанно закричал Давид. — Слышишь! Не смей!
— А то что? – ухмыльнулся Самарин.
— Это наши с тобой дела, прошу, не трожь мою семью. Прошу тебя, позвони им.
Олег взял со стола бутылку виски и, сделав несколько жадных глотков, набрал чей-то номер телефона. Спустя какое-то время, он отключил вызов и положил его в карман.
— Ну вот. Я же говорил. Они не возьмут трубку, пока не закончат, иначе им придётся вернуть деньги.
— Олег, пожалуйста. Я сделаю всё, что ты захочешь, дай мне позвонить.
— Я больше не верю тебе. Я же предупреждал тебя, придурок, — продолжал ухмыляться Олег. — А ты трубку не брал. Что я должен был подумать?
— Пожалуйста, я тебя прошу, — взмолился Давид. — Отмени всё это.
— Не могу, — хихикнул он и добавил. — И не хочу… Веры тебе нет.
Самарин взял канистру с бензином, открыл крышку и начал поливать вонючей жидкостью мебель, шторы и диван. Сначала он обильно полил Белозерова, затем подошел к Чигиани и выплеснул бензин ему на голову.
— Вот ведь как бывает. Думал распилить Андрюшу и прикопать его на участке, но ты изменил мои планы. Ну что ж, так ещё проще. Сгорите здесь вместе, и концы в воду.
Давид изо всех сил выкручивал запястья. Веревка впивалась в кожу, и он чувствовал, как она разрезает ему руки. Он сделал усилие, ещё усилие, и веревка неожиданно ослабла и поддалась. Давиду удалось протиснуть сквозь неё руку. Теперь его руки были свободны. Он решил не форсировать события и дождаться подходящего момента, отдавая себе отчет, что правая рука ему уже не помощница и действовать надо наверняка. Он оглядел комнату, в поисках какого-нибудь подходящего оружия и заметил, что нож Самарина лежит на тумбочке у телевизора.
— Жаль только, что соседние квартиры могут из-за вас пострадать, — хихикнул Самарин. С остатками бензина он прошёл на кухню и оттуда выкрикнул: — Но моей вины в этом нет. Это ты во всём виноват!
Давид вскочил на ноги, схватил нож и встал у входа в комнату, он слышал, как Самарин что-то напевает и всё ещё расплёскивает по углам бензин. Закончив с бензином, Олег бросил канистру на пол и направился в комнату. Тяжёлые шаги Самарина, были всё ближе:
— Ну что... — только и успел произнести Самарин, переступив порог комнаты и увидев перед собой Давида, испуганно остановился. Чигиани выдохнул и по самую рукоять воткнул ему острое лезвие в живот. Глаза Олега расширились от удивления и неожиданности. Он замер как изваяние, отказываясь верить в то, что произошло. Медленно опустил голову вниз, словно пытаясь, увидеть свою рану. Давид вынул нож, и кровь хлынула из его открытой раны.
— Сука! — прохрипел Олег, его ноги подкосились, и он повалился на пол.
Давида затрясло еще больше, руки буквально ходили ходуном. Он смотрел, как лицо Самарина скорчилось в гримасе боли, как кровь растекается по его животу и не мог взять себя в руки. Давид смотрел на умирающего Олега, и как только тот потерял сознание, сразу вышел из оцепенения. Боясь дотронутся до Самарина, он всё же заставил себя вырвать из рук его зажигалку. Достал из кармана сторублёвую купюру, поджёг её и поднёс к шторе. Огонь вспыхнул мгновенно и с неимоверной скоростью начал распространяться по квартире. Вспомнив, что он сам облит бензином, Давид стремглав выскочил из квартиры, хлопнул дверью и бросился вниз по лестнице.