Глава 11
Вечер 3 июня 1524 года
от Рождества Христова, крепость Рамбург
Матис пришел в себя после того, как в лицо ему выплеснули целый ушат воды. Он распахнул глаза. Над ним, широко ухмыляясь, стоял Ульрих Райхарт с бадьей в руках.
– Выспался уж, поди, – сказал орудийщик, подмигнув Матису. – Наместник решил, что пирушку-то тебе уж никак нельзя пропускать. Тем более что отец Тристан тебя уже подлатал. Так что нечего разлеживаться.
– Пирушка… отец Тристан? Не понимаю.
Матис потер заспанные глаза. И разом все вспомнил. Они стояли под Рамбургом. Матис пробил брешь в стене, крепость пала! Толстушка Хедвиг хоть и взорвалась, но со своей задачей справилась. Правда, жаль было орудие… Ведь он столько труда вложил в это произведение искусства!
Матис неуверенно приподнялся на своем ложе из соломы и хвороста и понял, что находится посреди импровизированного лагеря, устроенного на седловине, неподалеку от Рамбурга. Уже стемнело, вокруг горели костры, возле которых пили и горланили песни ландскнехты. Некоторые из солдат упились до такой степени, что спали в собственной рвоте. У другого костра, поменьше, отплясывали со смехом два крестьянина, и еще один играл им на скрипке.
– Я что, целый день проспал? – спросил Матис у Райхарта.
Старый орудийщик зачерпнул кружку пива из водруженной на козлы бочки и громко рассмеялся:
– Целый день? Да ты два дня продрых, черт возьми! Завтра собираемся выдвигаться домой.
– Но… чем вы занимались все это время? – растерялся Матис.
Райхарт щедро глотнул из кружки, вытер пену со рта и только потом ответил:
– Грабили, как и заведено на войне. Сначала в крепости, а потом и по всей округе. Все-таки местные крестьяне примкнули к этому псу.
– У них не было выбора!
– Ха, кого это волнует? – Райхарт пожал плечами. – Нельзя быть таким мягкосердечным, Матис. Мы неплохо поживились, на дорогах теперь безопасно – вот что главное. Этот бард Мельхиор уже отправился сообщить новость другим ленникам. – Он усмехнулся: – Между прочим, рубился этот коротышка, как черт. Как по мне, так с клинком он управляется лучше, чем с лютней.
Матис хотел было возразить, но в этот момент к ним подошел, опираясь на посох, отец Тристан. Старый капеллан погрозил орудийщику пальцем.
– Райхарт, будь ты неладен! – ругнулся он. – Я же строго-настрого запретил ему вставать! Он потерял много крови! Твоя вина, если он теперь помрет.
Райхарт виновато улыбнулся:
– Так просто он не помрет, отче. Того, кто пережил взрыв Толстушки Хедвиг, ничем не возьмешь.
Он со смехом хлопнул Матиса по плечу и отошел за новой кружкой пива. Только теперь юный оружейник почувствовал, до чего измотан. Ноги, шею и плечи стягивали свежие повязки. Все тело словно замотали в сырую листву. У него закружилась голова, так что пришлось снова сесть.
– Вот видишь, что я говорил! Так уж прямо и не возьмешь…
Отец Тристан смерил его взглядом, после чего опустился на сломанное колесо от телеги.
– Мне мало кого удалось спасти, – сказал он с грустью. – Поэтому досадно было бы и тебя потерять после стольких трудов.
Матис взглянул в сторону леса. На ветвях толстого бука висело по меньшей мере полдюжины тел. Они слабо покачивались на ветру, и несколько ворон уже слетелись на трапезу. На темнеющем горизонте вырисовывались контуры Рамбурга. Отовсюду поднимались столбы черного дыма, в посадской части еще догорало несколько сараев и конюшен.
– Сколько людей убито? – спросил Матис.
Отец Тристан нахмурил лоб:
– Я их и не считал. Со стороны Вертингена – все солдаты и бо́льшая часть помогавших ему крестьян. У нас – не так много, но одних только крестьян пять юнцов. Еще у одного из ландскнехтов взорвалась в руках аркебуза. Его даже Господь Бог не признает, если бедняге доведется предстать перед ним. – он перекрестился и взглянул на импровизированную виселицу. – А тем уж и вовсе ничем не поможешь.
– А Черный Ганс?
– Граф Шарфенек собирается устроить над ним зрелищный процесс, – ответил монах усталым голосом и хрустнул подагрическими пальцами. – Его повесят, четвертуют и выпотрошат в Шпейере на глазах у всех горожан. Эрфенштайн с этим, очевидно, не согласен. Вот они и спорят над этим в шатре Шарфенека.
Матису вдруг стало дурно. Он схватился за плечо монаха, чтобы не упасть. Тот вынул маленькую бутылочку и протянул ему:
– Вот, выпей. Снадобье из калгана и арники, поможет набраться сил. Агнес сварила его специально для тебя, перед тем как я отправился сюда.