Навстречу ей катила крестьянская повозка из Анвайлера, влекомая двумя быками. Эльзбет остановила ее, и сердобольный крестьянин согласился подвезти ее в сторону Вальдрорбаха, где у нее жила племянница. Там ей придется провести несколько недель или даже месяцев. Следовало как можно скорее предостеречь посвященных! Вместе им нужно будет принять несколько важных решений. Потому что одно знахарка знала наверняка: люди, проделавшие до Васгау столь долгий путь, так быстро не сдадутся.
Эльзбет оглянулась на такой спокойный с виду участок леса. Там ее по-прежнему ждала одна лишь смерть.
Казалось, ее дыхание уже коснулось знахарки.
Глава 6
Монастырь Ойссерталь,
апрель 1524 года от Рождества Христова
В последующие дни и недели воплотилась в жизнь заветная мечта Матиса.
Филипп фон Эрфенштайн сдержал обещание и после разговора с Агнес в тот же вечер освободил Матиса. Хоть старый рыцарь и не изменил своего отношения к огнестрельному оружию, он действительно позволил юноше попробовать себя в качестве орудийных дел мастера.
– Даю тебе два месяца, – проворчал при этом Эрфенштайн. – Если за это время ты и впрямь сможешь изготовить мне громадную пушку, я тебя прощу. В противном случае снова отправишься в тюрьму. Ясно тебе?
Матис не знал, действительно ли Эрфенштайн воплотит свою угрозу, но сама возможность изготовить орудие казалась ему благословением небес.
Уже на следующее утро после освобождения он в сопровождении Ульриха осмотрел арсенал. Запасы оказались обширнее, чем изначально предполагал Матис. В ящиках, сундуках или завернутыми в промасленные тряпки, там хранилось более дюжины аркебуз, семь ручных кулеврин, два десятка устаревших пистолей и коротких пищалей с низкой дальностью стрельбы. Кроме того, в их распоряжении имелось три фальконета и несколько орудий покрупнее, годных для штурма вражеской крепости. Было также две бочки пороха и несколько каменных ядер весом в два фунта каждое и четыре бронзовые мортиры. Но три из них до того прохудились, что Матис сразу решил их переплавить.
Отец Тристан между тем сдержал обещание и замолвил словечко перед настоятелем Вейгандом. И теперь Матис мог использовать обе печи, которые с прошлого года стояли у искусственного ручья неподалеку от монастыря. Вместе с Ульрихом, Гюнтером и другими стражниками Матис привел их в порядок, раздобыл новых кирпичей и в сарае у монастырской стены устроил мастерскую для последующей работы. И вот они принялись сооружать из глины, холста и пеньки сердцевину для будущей формы.
Время от времени в Ойссерталь приезжал Эрфенштайн и молча осматривал уже проделанную работу.
– Вижу одну только грязь, – ворчал он, запуская палец в грязную глину. – Ума не приложу, как из этого должно получиться орудие.
– В общем, это то же самое, что колокол отлить, – попытался объяснить Матис. – В тот раз, когда изготавливали колокол для монастыря, мастер расписал мне весь процесс.
Он достал несколько скомканных пергаментных листов и показал набросанные на скорую руку чертежи.
– На форму наносится слой глины, так называемый фальш-колокол, а поверх него – второй слой. Все это обжигают в печи, верхний слой осторожно снимают и разбивают фальш-колокол. – Матис аккуратно свернул пергаменты и вытер грязь со лба. – Если составить вместе форму и верхний слой, образуется пустое пространство, которое мы и заполняем расплавленной бронзой. Я тогда много помогал мастеру, и кое-кто из монахов тоже разбирается в этом деле. С божьей помощью справимся.
– Как колокол, говоришь? – ухмыльнулся Эрфенштайн. – Смотри, чтобы священники не прослышали. Ибо первое сделано в угоду Господу, а второе – промысел дьявола.