Если французы первыми достигнут цели, я ему золото в глотку залью. И не свое, чтоб ему пусто было, а из личных сундуков Гаттинары!
Карл угрюмо кивнул и насыпал голубю еще пшена. Все зависело от того, кто из агентов первым доберется до цели. И император опасался, что итоги их гонки могли определить дальнейшую судьбу Европы. За последние месяцы его заклятый враг, французский король Франциск I, потерпел ряд горьких поражений, но снова тянул руки к Италии. А на нового папу Климента VII не было никакой надежды. И это очень сердило. Ведь для того, чтобы его признали правителем по всей империи, ему непременно нужно благословение папы!
Пока кто-то другой не пришел к той же мысли…
Карл со злостью швырнул остатки корма на пол, так что птицы беспокойно захлопали крыльями. Предельно важно, чтобы их агент оказался первым, особенно теперь, при таком шатком политическом положении. Вот если бы информация никогда не просачивалась… Если бы Гаттинара получше стерег документы, противник никогда не прознал бы о тайне! Теперь же им придется действовать.
И убивать.
Юный кайзер вытер грязные руки о шелковый камзол и сел за стол из полированного орешника, совершенно неуместный в голубятне. Извлек из резного ящичка три листка тончайшей шелковой бумаги и на каждом написал по зашифрованному посланию. До сих пор он надеялся, что достаточно будет уничтожить доказательства. Но теперь, когда за дело взялся французский агент, вопрос обретал более деликатный характер.
Следовало найти и без лишнего шума устранить особу, все эти годы жившую втайне от всех. В качестве шифра Карл избрал последовательность букв, заранее согласованную с Гаттинарой и его агентом.
B. A.R. B.A. R.O. S.S. A.
Когда с письмами было покончено, кайзер осторожно свернул крошечные листки, вложил каждый в маленькую трубочку и осмотрелся в поисках подходящих голубей. Он остановил свой выбор на двух белоснежных и одном сером. Все трое взволнованно захлопали крыльями. Карл ловко привязал трубочки к их лапкам, освободил голубей от привязей и по очереди отнес к округлому отверстию, ведущему наружу.
Вглядываясь в сгущающийся мрак, Карл мысленно следил за полетом голубков. Сначала они отправятся в Монпелье, где у испанской короны в старинном монастыре Сен-Бенуа имелось тайное представительство. Другие птицы доставят письма в Париж, затем в Страсбург и далее, пока один из голубей не доберется до далекого Васгау.
– Летите, пташки мои! Летите и передавайте привет в Васгау!
На мгновение голуби застыли в окошке, так, словно не могли свыкнуться с ощущением свободы. Затем один за другим вспорхнули в небо и полетели над старым городом Вальядолида в сторону иберийских гор, заснеженной грядой видневшихся на горизонте.
Карл провожал их взглядом до тех пор, пока они не превратились в крохотные точки на небосводе. Затем вздохнул и спустился по узкой лестнице на первый этаж башни. Несколько часовых встали перед ним на колени, точно перед божеством.
Никто из них и помыслить не мог, что минуту назад отсюда вылетели три маленькие пташки с приказом, способным изменить будущее Священной Римской империи.
Несколькими днями позже в сторону Нойкастелля по краю Рейнской долины катилась повозка, запряженная двумя старыми клячами. На козлах сидели два стражника из Трифельса, Гюнтер и Себастьян. И хотя близился конец мая, в утреннем воздухе стояла неприятная прохлада, а в елях, обступивших дорогу, клубился туман. Стражники решили ехать длинной дорогой вдоль цепочки холмов. По ней ездило больше народу, и потому она казалась безопаснее. И все-таки Себастьян то и дело оглядывался по сторонам. Обычно такой разговорчивый, теперь он неожиданно притих.
– Можно подумать, ты призраков высматриваешь, – проворчал Гюнтер. Покачивая кнутом, он сидел рядом с другом и напарником и по старой привычке жевал соломинку.
– Не призраков, дурень ты, – возразил Себастьян и снова огляделся, – а грабителей или еще какой сброд. Какого только отребья не ошивается сейчас по лесам.
– Это ты про Йокеля, что собирает в Ойссертале всех недовольных и беглых висельников?
Себастьян помотал головой:
– Если бы! Ты что, не слышал про знахарку Эльзбет? Она пропала бесследно, как по волшебству. А люди рассказывают, как в окру́ге бесчинствует черный человек…
– Ха, черный человек! – проворчал в ответ Гюнтер. – Дурак ты суеверный! В третий раз тебе говорю, что это Ганса фон Вертингена рук дело. Не черного человека, а Черного Ганса! Видишь, до чего болтовня людская доводит.