Он мрачно оглядел лесистый пейзаж. На ближайшем холме высилась одна из многочисленных крепостей. Между елями угадывались пологие склоны, засаженные виноградниками. Лошади неспешно тянули повозку.
– Ближе к Ойссерталю и дальше в сторону Шпейера дороги, может, и опасны, – продолжал успокаивать Гюнтер. – Но чтобы здесь, на дороге в Нойкастелль? Прямо под носом у герцогского управляющего?
Стражник рассмеялся, но смех прозвучал несколько вымученно.
– На такое даже Черный Ганс не пойдет. Кроме того, – он заговорщически понизил голос, – кому придет в голову, что мы везем подати для герцога? По нашему виду легче решить, что мы хворост из леса вывозим.
Действительно, стражники натянули поверх кольчуг рваные зипуны и скрыли шлемы под простыми капюшонами. Вот уже десять лет бывшие батраки служили стражниками в Трифельсе. До сегодняшнего дня жизнь их протекала спокойно и размеренно. Они худо-бедно содержали в порядке оружие, кое-где заделывали дыры в стенах или помогали на поле убирать урожай. И сегодня впервые испугались по-настоящему. Кроме Мартина фон Хайдельсхайма и пропавшей знахарки, жертвами разбойников и мародеров стали еще несколько человек. Поэтому наместник Эрфенштайн решил доставить неуплаченные подати в Нойкастелль тайно. Укрытые рваными покрывалами, в повозке находилось шесть мешков зерна, несколько фунтов дорогой соли, две бочки сельди, копченый окорок и клетка с шумливыми гусями. Кроме того, у Себастьяна под камзолом лежало двадцать новеньких рейнских гульденов и несколько украшений, с которыми Эрфенштайн расстался лишь скрепя сердце.
– Долго еще до Нойкастелля? – боязливо спросил Себастьян и коснулся мешочка с деньгами.
Гюнтер пожал плечами:
– Час где-то. Когда выберемся из этой проклятой ложбины, дорога пойдет в гору; тогда и крепость уже видать будет.
– Черт, жду не дождусь, когда мы Черного Ганса вздернем! – ругнулся Себастьян. – Во времена моего деда по этим местам гулять можно было, как по собственному саду. А вот как у рыцарей дела плохо пошли, в каждой второй крепости засело по голодранцу и головорезу. А кайзер на заезжих ландскнехтов транжирится, как наш брат на пиво в трактире… До чего мир докатился!
Гюнтер задумчиво пожевал соломинку.
– Вот увидишь, старик Эрфенштайн и сам скоро в разбойники подастся. Год-другой неурожаев – и плакали все его добродетели, турниры и менестрели. А нам, как прихвостням фон Вертингена, придется путников на переправах подкарауливать.
– Чем детям и старухам глотки резать, я лучше в ландскнехты подамся и на войну пойду против французов, – проворчал Себастьян.
– Ха, и там будешь детям и старухам глотки резать! – Гюнтер рассмеялся и выплюнул соломинку. – Ну да, все лучше, чем холопом в грядках возиться. Что за…
Он резко замолчал, когда из зарослей неподалеку в затянутое облаками небо взмыла ворона. За ней последовало еще несколько.
– Что-то не нравится мне это, – вполголоса проговорил Гюнтер.
– Может, их вспугнул кто? – попытался успокоить его и себя Себастьян. – Лиса или кто покрупнее…
– Господи… гораздо крупнее!
Гюнтер, бледнее покойника, показал вперед, где дорога забирала в сторону. Поперек дороги зеленой стеной лежало несколько поваленных елей. Лошади прошли еще несколько шагов, после чего с фырканьем остановились перед препятствием и принялись рыть землю копытами.
Гюнтер затравленно огляделся. Руки потянулись к заряженному арбалету, лежащему под облучком.
– Вот скотина, – просипел стражник.
В тот же миг послышался тихий свист, и оперенная стрела впилась Себастьяну в бедро.
– Господи Иисусе! – вскрикнул солдат. – Побойтесь Бога!
Затем на повозку посыпались новые стрелы. Гюнтер водил арбалетом в поисках какой-нибудь цели, противника, которого смог бы подстрелить. Но не мог ничего различить в непроглядных зарослях над дорогой. Одна из стрел угодила ему в правую руку, еще одна просвистела возле шеи. Стражник со злостью отшвырнул арбалет, выдернул стрелу из раны и бросился с повозки. Под градом стрел он забрался по крутому склону и, пригнувшись, заковылял к расположенному неподалеку лесу. Не успел Гюнтер добраться до спасительных зарослей, как в икру ему впилась очередная стрела. Вскрикнув от боли, он рухнул в кусты и остался там лежать.
Себастьян между тем выхватил короткий меч и, покачиваясь, встал на облучке. На нем, как и на Гюнтере, была худая кольчуга, но из ног его уже торчали три стрелы, а кольчужное полотно пробил арбалетный болт. Себастьян еще держался, но Гюнтер по опыту знал, что в большинстве случаев смерть от таких ран не наступала мгновенно. Чаще жертва медленно и мучительно умирала от потери крови. Вот еще один болт прошил тонкую кольчугу. Себастьян покачнулся и головой вперед рухнул с повозки. Он прополз еще несколько шагов по откосу и потом со стоном растянулся на земле.