Тихо скрипнула входная дверь. Нежный голос колокольчика оповестил о новом посетителе. Генри закрыл за собой дверь, отгородившись ею от непогоды, и осмотрелся. В кафе царила по-домашнему уютная атмосфера. Бежевые обои визуально расширяли небольшое помещение, стены украшали картины, выполненные в разных техниках. За столиками сидели семьи с детьми, влюбленные пары, компании друзей. Приятный запах кофе опьянял. Светловолосая девушка за барной стойкой протирала стол тряпкой, убирая рассыпавшийся сахар. Генри подошел ближе и, сев на высокий стул прямо перед девушкой, стал изучать меню.
– Элис! – позвал он баристу, заметив на ней бейдж с именем. Девушка подняла на него вопросительный взгляд серых глаз. – Будьте добры, сделайте мне американо с молоком, пожалуйста.
– Да, конечно. Вам здесь или с собой? – спросила она мелодичным голосом.
– Здесь, – парень мило улыбнулся, разглядывая баристу. Светлые волосы девушки были собраны в небрежный пучок. Густые черные ресницы прикрывали серые глаза. Черты лица чем-то напоминали детское личико, но это выглядело очень мило.
Элис молча кивнула и, взяв небольшую чашечку с подставки, повернулась к кофе-машине. Все это уже вошло в привычку и было доведено до автоматизма. Поэтому, делая очередную чашку кофе, девушка даже не заметила, как перед глазами снова появилась черно-белая картинка воспоминаний…
***
На улице шел дождь – бесконечный поток воды, явно не собирающийся останавливаться. Этот ливень создавал гнетущую атмосферу, которая не давала забыть о назначении этого мрачного места.
Небольшая процессия стояла среди каменных надгробий. На некоторых были цветы, венки – следы недавнего пребывания родственников. Но были здесь и могилы, которые давно поросли сорняками, из чего было видно, что к ним давно никто не наведывался.
Небольшая группа людей стояла на кладбище под дождем перед совсем еще свежими надгробиями с фотографиями, датами рождения и смерти, именами. В вырытые ямы еще не погрузили гробы – над ними проводили обряд, отправляя на покой. Грустная картина. Люди в темных плащах накинули капюшоны, пытаясь хоть как-то спастись от холодного дождя. Были слышны приглушенные рыдания, непонятные слова священника тонули в монотонной музыке дождя, который будто исполнял свою симфонию.
Лишь одна фигура в таком же темном плаще стояла отдельно ото всех. Совсем еще юная девушка, держащая в руках букет бордовых гвоздик, смотрела на гробы пустым взглядом. Один, два, три… Их было четверо – мать, отец, брат и она. Всех забрала смерть, лишь ее одну оставила в этом потерявшем смысл мире. Эта девушка раньше была членом семьи, которая ее любила, а теперь стоит на похоронах собственных родителей и младшего брата. Семьи уже нет, только холодные безжизненные надгробия, резные буквы на них да гробы, которые постепенно погружали в землю…
***
– Элис!
Бархатный мужской голос выдернул ее из воспоминаний. Девушка обернулась и посмотрела на улыбающегося Генри рассеянным взглядом. За то недолгое время, что Элис ушла в себя, кофе успел свариться, и бариста поставила чашку на блюдце перед посетителем.
– Извините, я задумалась, – пристыжено пробормотала она.
Парень поднес чашку ко рту, но прежде, чем сделать глоток, принюхался. В его взгляде отобразилось непонимание, которое сменилось заинтересованностью. Попробовав напиток, он довольно улыбнулся и посмотрел на Элис.
– Это не американо с молоком, – мягко произнес Генри. Теплая улыбка не покидала его лицо.
Девушка посмотрела на чашку с горячим напитком, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Ее сковал страх. Она потеряла контроль над своими действиями и добавила в кофе некоторые ингредиенты, благодаря которым он приобрел необычный запах и вкус. Но была одна проблема: в меню кофейни этого напитка не было! К тому же она не выполнила заказ посетителя. Нужно срочно исправить ситуацию!
– Простите, простите! Я сейчас все переделаю, – быстро сказала Элис и уже взяла чашку, чтобы забрать, как ее остановила мужская рука. Девушка подняла на Генри удивленный взгляд. Она не знала, чего от него ожидать, но его улыбка вселяла ей какое-то спокойствие. А парень впервые за этот вечер смог рассмотреть ее глаза. Сложно было точно сказать, какого они цвета – голубые или серые. Но они были настолько глубокими, что в них запросто можно утонуть, если смотреть слишком долго. Поняв, что именно это с ним и происходит, Генри произнес: