- Что мы там не слышали…
- Кто как… - я только лишь плечами пожала. Смех пропал, появилась заинтересованность.
- Герми, ты серьезно знаешь похабные стихи? Откуда?
Гарри с широко раскрытыми глазами взирал на свою подругу и прямо жаждал получить ответ. Гермиона зарделась, но все же пробурчала:
- Гарри, лучше не спрашивай…
А вот Драко решил высказать свою теорию:
- Крам небось научил.
- Он болгарин, идиот, а не русский… - Рон, хоть и придурок, но не идиот. Даже я знала Виктора Крама. И да, все в курсе, что он болгарин. Сомневаюсь, что у них кто-то изучает магловедение, ну а вдруг… Хотя, они же темную магию больше практикуют…
- А какая, в сущности, разница?
Особо никакой, но… До Драко же это не донести!
- Слушайте, народ, а давайте послушаем то, как Гермиона Грейнджер будет рассказывать с красным, как помидор, лицом стихи без цензуры. Это же сокровище!
Тео натурально так вошел в азарт. Воды бы сюда, и можно было бы охладить его пыл. А оно надо? Парню весело. Всем весело. Нет ругани, нет споров. Счастье, мать вашу!
- Не дождешься ты от меня смущения! – Гермиона была настроена решительно, чем и подпитывала и без того возбужденного до предела Нотта. Хлопнув в ладони и глупо улыбнувшись, он протянул:
- Как интригу-ующе!
Закатив глаза, Гермиона, сев поудобнее, негромко начала:
- Не тужи дорогой, и не ахай…
- С выражением и громко!
Мне показалось, или в этот момент, когда Тео произнес эти слова, его глаза горели как-то странно? Но похоже, никто, кроме меня на это не обратил внимание. Поэтому, я не стала вникать, вместо этого, вновь обратила взор на Герми.
- Р-р-р, ладно!
Я уже поняла, что за стихотворение хочет рассказать Грейнджер, поэтому, сдерживая себя, я, тихо произнесла себе под нос:
- Лишь бы не заржать… - однако эту фразу мы произнесли с Забавой в один голос. Что я, что она – очень тихо. А так как мы сидели рядом, все равно услышали друг друга. Акцентировать внимание не стали. Даже не обернулись, а все цело принялись вникать в «наказание» Гермионы:
- Не тужи дорогой, и не ахай,
Жизнь держи, как коня, за узду,
Посылай всех и каждого на х*й,
Чтобы тебя не послали в п*зду!
Минуты тянулись медленно, мучительно. Особенно от ожидания реакции британцев. Их юмор не был понятен нам, им не был непонятен наш. Все просто. В тот момент, пока мы с Забавой еле сдерживали себя от того, чтобы не задохнуться от смеха, глядя на их одупляющие лица, они «немного» шокированные, наблюдали за нами, периодически бросая взгляды на взбешенную Гермиону. Хах, выкусите! Хотя, из всей компании, первый пришел в себя именно Драко:
- Вау, Грейнджер, никогда бы не подумал, что ты такое знаешь. Браво!
Сарказм! М-м-м, все как мы любим! А вот Рон не удивил.
- Герми, ты меня разочаровала…
- А тебя никто не спрашивал, Рональд!
- Ты как с братом разговариваешь!?
«Эх, не сцепиться бы им…»
А вот Гарри, наоборот, порадовал.
- Герми, ты меня приятно удивила.
- С-спасибо…
Тео тоже пришел в себя и сейчас, восхищенно взирая на Грейнджер, он решил уточнить:
- Слушай, Грейнджер, а какой поэт это написал? – запнувшись и все же заметив наши красные, от еле сдерживаемого смеха, лица, Тео вскинул брови и с удивлением в голосе спросил: - Девчонки, вы чего?
Джинни с Гермионой тоже посмотрели на нас и констатировали по очереди:
- Они сейчас от смеха задохнутся.
- Было бы от чего задыхаться…
Однако Забава нашла в себе силы ответить. Рвано правда, но, что есть. Задыхаясь от смеха, она, постаравшись выровнять дыхание, прохрипела:
- Э-это н-написал … С-сергей Ес-сенин.
Все, на большее ее не хватило. Вновь поймав смешинку и согнувшись пополам, Забава, под недоуменные взгляды, принялась смеяться с новой силой. Я же, хохотнув в последний раз, подняла полные слез глаза и вытерев их тыльной стороной ладони, обратилась к все еще ошарашенной Гермионе:
- Ты не понимаешь, Гермиона. Очень необычно слышать стихотворение поэта, который в основном писал о красоте. Взять, например, стихотворение «Белая береза под моим окном». Гармоничное и красивое, а тут такое хулиганство. Вот поэтому нас и прорвало. – кашлянув и вытерев остатки слез, я просипела: - Извините.