- И ты тоже передавай ему привет вне сна. - а затем совсем тихо добавила: - Я тоже скучала по тебе…
Однако, мне так и не довелось понять, услышал он меня, или нет, поскольку сон резко поменялся, и я оказалась в каком-то гроте.
«Плохо дело…»
Я не могла сдвинуться с места поскольку: во-первых, была дичайшая темнота, которая душила меня своими щупальцами, не позволяя сделать полноценный вдох. Во-вторых, прислушавшись к своей интуиции, которая на мгновение перестала вопить, как потерпевшая, я смогла понять, что поверхность под моими ногами опасно маленькая. Следовательно, шаг влево, шаг вправо – привет смерть. А в-третьих, сумев все же успокоить себя неимоверным усилием воли, я, приглядевшись (благо глаза к темноте привыкли!), смогла заметить, что на меня, откуда-то из глубокой тьмы, смотрят чьи-то сияющие глаза.
- Развлекаешься?
Я дернулась от испуга. Голос прозвучал неожиданно громко для этого места. Нет, я знала, конечно, что эхо в пещере отличное, но, чтобы настолько! И голос, знакомый до боли…
- Опять ты?
Вышло довольно грубо, но этой гадине было все равно! Она лишь сверкнула своими глазищами и сладко пропела, отчего меня передернуло от отвращения:
- Влада, Влада… Когда же до тебя уже дойдет, а?
«Как же ты меня достала!»
Выпрямившись и вскинув подбородок, я, не отводя взгляда, зло выплюнула:
- Когда рак на горе свиснет!
Я, конечно, и до этого подозревала, что ее это не заденет, но что она станет надо мной смеяться, я не предвидела совсем… Засмеявшись настолько громко, что мне пришлось даже уши зажать, чтобы перепонки от дошедшего эхо не лопнули, русалка, не удержавшись, съязвила:
- Значит, еще лет так триста… - после успокоившись и выйдя из тени, она, окинув меня плотоядным взглядом, задумчиво промурлыкала: - Вот смотрю на тебя и думаю, а не ошиблась ли я?
Если бы можно было убивать взглядом, русалка бы была мертвой. Убрав ладони от ушей и скрипнув зубами, я процедила:
- В самом деле? Я тебе что, эксперимент какой?
Растянув губы в довольной улыбке, она воодушевлённо выпалила:
- О, ты даже не представляешь, насколько ты близка к правде! – немного поумерив пыл, она продолжила: - Запомни, моя милая Владислава, чем быстрее до твоей пустой головушки дойдет, что тебе нужно сделать, тем быстрее я исчезну с твоего поле зрения. Или… - сделав театральную паузу, она, добавила с придыханием: - Погоди, ты ко мне настолько привыкла, что не хочешь отпускать? Как это мило, дитя мое…
Меня от ее лживости уже начало выворачивать. Отвернувшись от нее, скривившись перед этим, я, посмотрев на воду, прорычала от бессилия:
- Да пошла ты… к Вию!
Я услышала, как она усмехнулась. Однако так и не повернулась к ней. Видимо, ее это толи обидело, толи разозлило, поскольку в следующее мгновение, до меня донеслось сухое:
- Тогда прекращай дурака валять и займись делом!
Пересилив себя и свой страх (пускай даже и во сне!), я, ступив в воду, рявкнула:
- Иди к черту!
Плыть сил не было. Даже стоять и то удавалось с трудом…
«Да какого беса?!»
- Не надо его при мне припоминать! У нас с ним и так отношения не сложились, а ты мне рану бередишь…
- Да мне до сиреневой звезды на твои раны душевные. Выпусти меня!
Я все же повернулась к ней вполоборота. Русалка находилась прямо напротив и, надув губки, смотрела на меня. Жуть… И самое печальное, я никак не могла ее рассмотреть! Кроме черных глаз, которые, казалось, видят меня насквозь, в моей памяти ничего не оставалось. Даже жаль…
Эта… рыбка, осмотрев меня со всех сторон, ухмыльнулась и произнесла, будто мы ведем светскую беседу:
- Ну, ну, не кипятись, а то взорвешься. – однако после изменившись в лице, продолжила более серьезно: - Влада, совет тебе…
Но, я слушать не хотела! Злость уже чуть ли не через край плескалась, и мне стоило невероятных усилий усмирить себя. Палочки не было, и я боялась, что могу сорваться… Поэтому помянув всех, кого только можно, недобрым словом, я, чуть ли не взвыла: