А эти двое знатно так ругались. И да, я пропустила момент, когда словесных перепалок стало мало и они принялись использовать заклинания. Самые разные: дозволенные и несколько запрещенных. Я не вмешивалась, поскольку это были не мои разборки, но, я поглядывала за ними на случай, если у них все выйдет из-под контроля.
Вот лучше бы случая не возникало, но судьба решила пошутить. Черный юмор, не иначе. Потому что, после того как Драко запустил в Гарри «Круцио», Поттер выкрикнул во весь голос:
- Сектумсемпра!
И в это мгновение, мир замедлился…
Драко, замерев, опустил голову вниз, посмотрев на свою грудь, которая была испещрена порезами и, глухо простонав, мешком свалился на мокрый пол. Гарри, не ожив такого эффекта, сделал шаг назад, но, оступившись, приземлился на пятую точку. А я… я, находясь в дверном проеме, с ужасом наблюдала за тем, как жизнь уходит из тела Малфоя, словно кровь из ран.
Недолго думая, я, словно в трансе, бросилась к своему сокурснику. По пути меня пытались остановить чьи-то холодные руки, но отпихнув от себя того, кто пытался это сделать, я, упав перед Драко на колени, приложила ладони к его груди и нараспев заговорила:
- Гласът ми вика към теб
Чуй ме и се върни при мен.
Раните ти ще преминат незабелязано,
Сякаш всичко това не се е случило.
Болката ще отмине, ще дойде само щастие.
Събуди се и остави нещастието.
Съдбата ви очаква,
С цялото си сърце горещо обичам.*.
Едва я успела договорить последнее предложение, меня силой подняли на ноги и отвели в сторону. Кто это сделал, я понятия не имела. Я даже не обращала внимания на то, что меня гладили по волосам, приговаривая, что все обойдется. Единственное, что осталось в моей памяти – это огромные от шока глаза Гермионы, которые были обращены на меня. Они смотрели мне прямо в душу, заставляли испытать смесь стыда и страха. Стыда, от того что я касалась ее возлюбленного, а от страха – потому что боялась, что не смогла его спасти. И у меня в тот момент не было ни одной мысли о том, почему я так рванула на помощь этому придурку и почему я говорила не на своем родном языке… Меня убивало совершенно другое. Отчаяние, я ощущала его в воздухе. Голоса доносились, словно из-под водной толщи, сквозь которую я не могла прорваться. Хотелось кричать, но силы будто иссякли. Я потеряла чувство времени и пространства и смогла восстановиться лишь тогда, когда тьма поглотила меня, а мое тело обрело спасительную невесомость…
***
Я проснулась в лазарете. Яркий свет и белые стены вызвали у меня приступ тошноты, но, вдохнув воздух сквозь сжатые зубы, почувствовала облегчение. Ненадолго, правда…
- Влада?
Я тяжело вздохнула. Примерно я понимала, что разговор будет, но не думала, что так скоро… Стараясь не делать резких движений, я, повернув голову в сторону девушки, сдержанно поинтересовалась:
- Гермиона? Что ты тут делаешь?
«Интересно, а сколько я тут нахожусь?»
Я не стала озвучивать этот вопрос, поскольку в данный момент, он был не уместен. Я лишь наблюдала за тем, как Гермиона, поджав губы, проговорила:
- Надо поговорить.
- О чем?
Могла бы и не спрашивать, потому как на лице гриффиндорки все было и так написано. Оглянувшись по сторонам и удостоверившись, что поблизости никого нет, она, придвинувшись ко мне чуть ближе, прошипела:
- Не приближайся к нему!
Занавес.
Вернув голову в прежнее положение, я, посмотрев на белый, высокий потолок, глухо начала:
- Ну, это к Драко лучше… - однако она меня перебила. Схватив меня за запястье с такой силой, что, скорее всего, у меня останется синяк, Гермиона зло прорычала:
- Не называй его Драко!
Я чуть не засмеялась во весь голос. Что за абсурд? Я что, в театр одного актера попала? И кто этот актер? Я или Гермиона?
Не удержавшись, я все же усмехнулась, а после, приподнявшись и посмотрев на девушку, проговорила чуть насмешливо:
- Гермиона, а как мне к нему обращаться? – не получив никакой реакции рот Грейнджер, я, рывком дернув руку на себя, продолжила: - И ты меня, конечно, извини, но с чего ты вообще об этом беспокоишься?