Отхватив предательский румянец на смуглом лице и взъерошив собственные волосы, брат только и смог, что усмехнуться:
- Ну вообще, да.
- Стас… - приложив ладонь к глазам, я, хрюкнув от смеха, после отняла руку от лица и наткнувшись на веселый взгляд брата, услышала:
- Я всегда знал, что они тебе понадобятся. Носил на всякий случай. Никогда не знаешь, когда все произойдет.
После того, как он передал мне небольшую сумку, размером не больше книги, я, отметив, что она довольно легкая на подъём (заклинание невидимого расширения, привет!), протянула:
- Как это… мило. Спасибо, братишка.
Ну должна же была немного съехидничать, куда без этого. На что Стас немедленно и указал мне:
- Ах, моя сестра и ее сарказм с ехидством. Я скучал по тебе, ехидна ты моя.
Убрав свое новообретённое сокровище в ученическую сумку, я, посмотрев на брата, с любопытством в голосе поинтересовалась:
- По мне или моему сарказму с ехидством?
Подойдя ко мне и потрепав меня по волосам, Стас, усмехнувшись, произнёс:
- По тебе с твоим встроенным сарказмом и ехидством.
Недовольно пробурчав себе под нос, я, поправив гнездо на голове, которое появилось благодаря одному великовозрастному ребенку, решила подколоть:
- О, это что-то новое. Я тоже скучала по твоему брюзжанию, мой дорогой братик.
Театрально закатив глаза и позволив мне выйти из-за столика, Стас, проводив меня взглядом до выхода из кареты, обратился, когда я уже почти оказалась на улице:
- Когда закончишь свои дела, найди меня в Большом зале. Я буду ждать тебя там.
- Хорошо. – махнув ему рукой, я, поправив ремень сумки, направилась обратно в школу, поскольку, мне еще на сегодня предстоял, как минимум, один разговор. Вот только с кем? С мамой или … с папой?
***
Я не стала искать встречи ни с одним родителем. Во-первых, я еще от разговора с братом не отошла. А во-вторых… не хочу. Посчитала, что если нужна буду, сами найдут. И да, нашли…
Я находилась во внутреннем дворе школы и читала письма, которые получила от своих сокурсников, оставшихся в России. Ная притащила мне все разом, поскольку Стас хранил их у себя и только сейчас решил отдать. Перестраховщик… Так что, я изрядно удивилась, когда почувствовала родную, слегка подчиняющую волю, магию. Передернув плечами, будто по мне холодок пробежал, я, кашлянув и быстро убрав в сумку всю корреспонденцию, произнесла с ощутимым холодком в голосе:
- Я знаю, что это ты. Так что, можешь снять чары и вернуть свое истинное лицо.
Заслышав смешок справа от себя, я, резко повернула голову в том направлении и сразу же наткнулась на изумрудного цвета глаза. Не став рассматривать меня, мама, присев рядом со мной, проговорила также прохладно, как и я до этого:
- От тебя ничего не утаить. Так держать.
Мы замолчали, однако, оно затянулось. И если рядом с тем же Ярославом можно было молчать уютно и непринуждённо, то рядом с мамой я ощущала себя, как на пороховой бочке. Кто из нас первый рванет: я или она? Так что, отбросив все мысли, я, обхватив себя руками в попытке согреться, вопросила:
- Зачем ты здесь?
- Влада…
Видимо, вопрос она не поняла. Ну вообще, его реально можно было двояко интерпретировать. «Зачем ты здесь?» - имеется в виду сейчас, рядом со мной. И «Зачем ты здесь?» - в смысле, по какой причине ты приехала в школу. Так что да, я вновь задала тот же самый вопрос, только с другой интонацией, вложив в неё всё своё недовольство:
- Зачем ты здесь? Объясни.
- Поддержать тебя.
Лаконичный ответ. А чего я ожидала? Что она скажет, что решила вернуться в семью и именно поэтому приехала? Хрена лысого…
- И только-то? – я прям вся сквозила разочарованием, его только слепой бы не увидел. Вот и мама, слегка растерявшись, попыталась объяснить:
- Милая моя…
Но она осеклась, когда я, рыкнув, довольно резко произнесла, поскольку знатно так накипело:
- Я сразу тебя узнала. Ещё в тот день, когда ты прибыла в Хогвартс и стоя рядом с Дамблдором, представляла себя. И тогда на уроке…Внешность, внешностью, но магия… её не изменить. Ты поступила очень некрасиво, когда решила залезть в мою голову!