Впрочем, жрец еще дышал, хоть и находился без сознания. Его аура выглядела бледной, местами даже рваной, но сиюминутная смерть ему не грозила, поэтому, проходя мимо, я вложил в его руку исцеляющий амулет и только потом деликатно кашлянул.
— Ребятки… я вам случайно не мешаю?
Один из нападавших огрел вяло трепыхающуюся жертву кулаком по затылку, отчего женщина охнула и обмякла, и только после этого обернулся. Второй, подхватив потерявшую сознание жертву, злобно ощерился, до того напомнив при этом полоумного Гнора, что я даже заподозрил старого колдуна в порочной связи с одной из местных блудниц.
На этот раз, как ни удивительно, никто из нападавших не проявил ни удивления, ни растерянности. Первый мужик лишь смачно сплюнул и подтянул спущенные до середины бедер штаны, тогда как второй отшвырнул потерявшую сознание женщину на кучу мусора и молча достал из-за пояса здоровенный нож. Видимо, тот самый, которым недавно пырнули ни в чем не повинного служителя храма, а теперь собирались зарезать безоружного мальчишку.
Вот уж и правда отморозки. Ничего святого у них нет.
На этот раз не было ни угроз, ни пьяных выкриков и ни одной из тех заезженных фраз, которые я не раз уже слышал. Мужики просто молча разошлись в надежде прижать меня к стене, а потом одновременно ринулись вперед, стремясь разобраться с очередным свидетелем как можно скорее.
Сочтя их желание сохранить ночную тишину вполне соответствующим моим планам, я не стал мудрить и убил обоих так же молча, как и они недавно терзали ни в чем не повинную женщину. Первого ударил основанием ладони под подбородок, одним движением сломав шейные позвонки, второму так же незатейливо свернул шею. Ни крови, ни грязи… красота.
Когда отморозки упали, я оттащил их тела к дальней стене, чтобы с улицы было не видно. Затем наклонился над беспамятной женщиной, убедился, что она жива, после чего вложил в ее руку второй исцеляющий амулет и только после этого вернулся к жрецу, который наконец-то начал подавать признаки жизни.
Он оказался довольно молод, этот служитель. Лет двадцать пять навскидку. Ну, может, чуть больше. Ряса подпоясана обычной веревкой — значит, ранг в ордене небольшой. Лицо гладкое, чистое и буквально пышет здоровьем — значит, не аскет и не служка. В то же время лишнего веса у парня не было, напротив, когда я его сажал, то почувствовал вполне себе крепкие мышцы. И это, признаться, меня удивило, потому что я раньше не слышал, чтобы жрецы стремились держать тело в хорошей форме.
Интересно, почему же он позволил себя ударить? Знал ведь, к кому идет. Неужели ему даже в голову не пришло, что в городе на него могут напасть?
— Ох… — наконец-то открыл глаза жрец и обвел мутным взглядом погруженный в темноту переулок. — Что слу… ты кто такой?!
Сфокусировав на мне взгляд, жрец ненадолго замер, но потом подметил лежащие в сторонке тела, находящуюся неподалеку женщину в разорванной одежде и, так и не дождавшись ответа, кинулся к ней. Но почти сразу охнул, согнулся, провел рукой по животу и, обнаружив в ладони посторонний предмет, с удивлением уставился на исцеляющий амулет.
— Что это?
— Вам он больше не нужен, — сказал я, забирая из его вялых пальцев наполовину разряженный артефакт. — Рана затянулась, кровь больше не идет. А вот о леди, пожалуй, стоит позаботиться.
Жрец ошеломленно моргнул, издал какой-то нечленораздельный звук, но, похоже, судьба пострадавшей беспокоила его гораздо больше моего присутствия, поэтому он с некоторым трудом встал, добрел до безымянной нэлы и, пробормотав под нос что-то невразумительное, опустился возле нее на колени.
Женщина оказалась не слишком молодой и не сказать, что красавицей. Одета очень скромно, в простое платье, от которого остались одни лохмотья, и разношенные туфли совсем не модного фасона. Сама она была какой-то бледной, исхудавшей и выглядела откровенно болезненно. А единственное, что привлекало к ней внимание, — это красивый красный платок, который, вероятно, недавно был повязан на ее темных волосах, а теперь бесполезной тряпкой валялся в грязи.
— Нэла Улина, — покачал головой жрец, тщетно пытаясь прикрыть наготу дамы остатками платья. — Наша прихожанка… живет в квартале Бедняков, но каждый день бывает в храме. Сегодня я видел ее на вечерней службе. Ох, Раа милосердная… за что бедной женщине такие испытания? Мужа потеряла. Единственного сына убили. А теперь еще и это.
Я наклонился над леди и, бегло оценив ее состояние, вложил в ее руку второй амулет. Кажется, одного ей оказалось мало, а отморозки успели поранить ее гораздо сильнее, чем мне показалось сначала.