— Нет, Адам. Это наш отец совершил ошибку. Я всего лишь пытаюсь ее исправить.
— Но так нельзя! Верить нежити… Это противоречит всему, чему нас учили!
Итан тяжело вздохнул.
— Жизнь гораздо сложнее, чем мы ее себе представляли, брат. И в ней существуют вещи, которые нельзя вписать в обычные рамки. Вильгельм — одно из таких исключений.
— Вильгельм?! Ты его еще и по имени зовешь?!
В глазах Адама Миррта промелькнуло отвращение пополам с жалостью. Отвращение, естественно, относилось ко мне, жалость, надеюсь, что к брату. Но Итан на это только покачал головой и на мгновение обернулся ко мне.
— Покажи им… Покажи то, что открыл мне.
Я пожал плечами и, аккуратно положив спящую девочку на землю, снова выпрямился, после чего коснулся груди ладонью и выпустил на волю послушное мне проклятие.
Оборотни инстинктивно отступили, когда вокруг нас с Мирртом заплясало и закружилось густое черное облако. Сам Итан тоже непроизвольно дернулся, но все же стиснул зубы, заставил себя остаться на месте, и проклятие его не тронуло. Тогда как Адам к нему приблизиться так и не рискнул.
— Что ты натворил?! — прошептал он, неверяще глядя то на меня, то на брата, то на нависшее над нами проклятие.
— А я говорил! — рыкающим голосом возвестил Норд, не дав Итану ответить. — Предупреждал, что ему нельзя верить! Может, у него и чистая кровь… может, он и был одним из нас, но я оказался прав — он предал стаю! Теперь вы все это видите!
— Что ты городишь, придурок?! — процедил Итан, однако в поднявшемся шуме его никто не услышал. — Я хочу спасти стаю, тогда как ты ведешь ее к гибели!
Норд только оскалился, а потом его аура дрогнула и неожиданно расползлась в стороны, охватив оторопевших собратьев и накрыв их, словно куполом. Я, признаться, сначала даже не понял, что именно сейчас увидел. Решил, что это, вероятно, какая-то разновидность защиты, но молчаливые прежде оборотни внезапно зашевелились, заволновались и вдруг все как один уставились на Итана Миррта. Совершенно одинаковыми, подозрительно неподвижными глазами, в которых застыло одно и то же выражение.
— Предатель! — послышался из толпы гневный ропот.
— Принял сторону тварей…
— С нежитью стакнулся…
— Итан, как ты мог?! — с болью отступил от брата и Адам.
Секунда, другая… и вот в глазах парня застыло такое же неестественное выражение, как и у остальных, а его лицо стало похоже на маску.
— Совсем больные, — покачал головой я, слегка придержав проклятие, чтобы никого не сожрало раньше времени, а заодно отгородив им Миррта от сородичей. — И это целая раса… просто в голове не укладывается. Вас что, от одного камня рожали?
— Нет, — прошептал Итан, с болью посмотрев на свою бывшую стаю. — Это не они сейчас говорят. Это Норд их держит.
— Что значит держит? Управляет, что ли? Всеми сразу?
— Все несколько сложнее, но… да, в какой-то мере они сейчас не самостоятельны и говорят именно то, что он хочет услышать. Он вынуждает их думать так же, как мыслит сам. Вкладывает им в головы свои идеи, мнение, ценности. И это скверно. Это почти предательство. Ни один вожак не должен использовать своих собратьев в качестве марионеток. Демон! Я должен это предотвратить!
Я и моргнуть не успел, как Миррт выступил вперед и, набычившись, вперил в довольно скалящегося Норда тяжелый взгляд. Его аура тоже дрогнула, потянувшись к сородичам, в какой-то момент словно бы даже спугнула, отогнала от них ауру вожака… но тут к Норду подошел Оррт, и их общая аура буквально выдавила Миррта прочь.
Хм.
Вон оно как… и вот как они достигают такой потрясающей слаженности действий.
Если я прав, то вожаки для стаи — не просто разумные, имеющие право отдавать приказы. Они — ядро стаи. То, что способно их объединить. Превратить в единый организм, в котором все подчинено одной общей цели. В таких условиях мроны способны действовать практически без ошибок, причем на огромном расстоянии. Нападать, отступать, придумывать, ставить ловушки… и даже мыслить.
Пожалуй, если бы не Итан Миррт, я бы, наверное, восхитился этим удивительным народом. Но поведение вожаков серьезно подпортило мое впечатление от очередного открытия.
Итан же тем временем явственно пошатнулся. Его аура подобралась в комок и резко ужалась, будто ее ударили.
Впрочем, почему будто? Судя по тому, как пульсировала сдвоенная аура вожаков, это и были именно удары. По ауре Миррта словно кнутом стегали, причем от души, с оттяжкой. Так, что его аура сначала просто дрожала, словно от боли, затем стала истончаться и рваться по краям, а еще чуть позже вокруг него появились полностью оторванные «хлыстом» клочья.