Вожаки, судя по всему, ни в чем себе не отказывали и от души наказывали вздумавшего своевольничать щенка. Причем уничтожали они его не столько физически, сколько морально. Особенно после того, как Норд прилюдно его унизил, а второй вожак даже не подумал защитить.
На мой взгляд, это был скверный признак для всей их расы. По-видимому, после смерти старшего Миррта среди вожаков произошел разлад. А может, кто-то просто решил, что три вожака стае уже не нужны, и достаточно будет всего одного… вернее, двух, один из которых полностью подчинен воле другого.
После очередного удара у Миррта из носа брызнула кровь. Еще через миг он снова пошатнулся, однако и на этот раз не отступил. Напротив, набычился, стиснул до скрипа зубы, а потом наклонился вперед, словно пытаясь преодолеть исходящее от вожаков невидимое сопротивление.
Это была борьба. Тяжелая, напряженная… борьба за место в стае, борьба за правду, за собственную точку зрения. Причем было очевидно, что Миррт сейчас сражался не только с двумя вожаками, но и со всей своей стаей сразу.
Так. Не пора ли уже вмешаться?
— Нет… — прохрипел Итан, когда созданное мной облако качнулось в сторону вожака. — Не лезь… пожалуйста. Я должен сам. Это вопрос чести.
Я нахмурился.
Честь — понятие достаточно эфемерное, а для меня так и вовсе пустое, как скорлупка от ореха. Однако раз Миррт считает, что должен справиться самостоятельно, что ж… пусть попробует.
Но это сколько же в нем должно быть веры в собственную правоту и одновременно воли, чтобы рискнуть выступить против более старших и опытных вожаков? Против старых устоев, веками освященных традиций? Против всего того, что составляло основу их существования на протяжении нескольких тысячелетий?
Я со смешанным чувством посмотрел на упрямо выдвинувшего подбородок парня, но тот и не думал сдаваться. Напротив, его аура к тому времени запылала так, что на нее стало больно смотреть. Но что самое поразительное, она снова расширялась! Медленно, но уверенно теснила объединенную ауру стаи! А затем… я глазам своим сначала не поверил… начала одного за другим выдергивать из нее ошалело моргающих сородичей!
— Силен, — одобрительно хмыкнул я, когда мроны начали со стоном опускаться на колено. Сначала один, затем второй, третий… — Вот уж и правда чистая кровь.
Спустя несколько минут уже половина стаи оказалась под влиянием Миррта, которого старые вожаки посчитали недостойным и чересчур слабым, чтобы относиться как к ровне. Еще через четверть часа стая оказалась в распоряжении парня почти вся, но, насколько я видел, он не подминал их под себя. Не ломал их собственную волю. А просто освобождал из-под власти прежних вожаков и уводил в сторону, позволяя сохранить и память, и волю, и собственное мнение.
— Итан, остановись! — прошептал Адам Миррт, которого тот освободил одним из первых. — Тебе нельзя столько на себя брать… ты же никогда раньше… да еще эти порталы… ты и так истощен! Стой, это опасно! Ты умрешь, если сейчас же не остановишься!
Кровь к тому времени сочилась у Итана уже не только из ноздрей, но и из глаз, и из ушей, и даже изо рта. Однако на предостережение брата он только упрямо мотнул головой и продолжал давить на кривящихся, но упорно не сдающихся сородичей, среди которых сначала осталось всего десять разумных, потом пять. И наконец всего двое — Норд и его родной брал Оррт. Единственные, кто отказались сдаться. Единственные, кого Миррт не мог отпустить просто так.
— Ну что, дядюшка, ты все еще считаешь меня негодным для роли вожака? — прохрипел Итан, когда из носа Норда сплошным потоком хлынула кровь. — Порченая кровь, говоришь? Недостойный преемник?
Тот упрямо набычился.
— Щенок…
И тут Миррт что-то сделал, отчего мужчин буквально скрючило. Его аура в тот момент полыхнула особенно ярко. Зато объединенная аура вожаков резко потускнела, а потом и окончательно распалась, после чего Оррт со стоном обхватил руками голову, тогда как Норд посерел, позеленел и медленно, до крайности неохотно, но все же опустился на одно колено.
— А вот теперь слушайте! — просипел тяжело дышащий Итан Миррт, лицо которого превратилось в кровавую маску. — Я позвал вас не для того, чтобы завоевывать место в стае! И уж тем более не для того, чтобы что-то кому-то доказывать! Я позвал вас, чтобы образумить. И сказать, что у нас еще есть будущее.
Он шумно выдохнул, с трудом удерживаясь на дрожащих от слабости ногах, но никто не посмел ни возразить ему, ни возмутиться, ни попытаться перехватить власть в обезглавленной стае.