Хозяин дома неспеша прошел мимо массивного дубового письменного стола, и налив себе и своему гостю по бокалу вина, уселся в кресло у камина, в пылающих недрах которого плясали языки пламени. Он жестом пригласил своего молодого собеседник занять кресло напротив. Некоторое время они провели в молчании. -Вы хотели узнать, Джеймс что было предпринято для того чтобы отыскать мою дочь, - первым нарушил молчание герцог, - допросили всех услуг, допросили всех прохожих, всех наших соседей. Однако все это оказалось тщетно. Далее, осмотрев внимательно дом, особенно комнату Джоаны, мы не нашли никаких улик, которые можно было хоть как-то соотнести с кем либо из того бессчетного количество злодеев, что я в свое время упрятал в тюрьму или отправил на виселицу. Был сломан замок задних дверей, но на этом все. Больше никаких повреждений в доме не было. Единственную улику, которую они оставили, точнее даже, ее легко можно назвать прямой угрозой, так это нарисованный на покрывале кровати Джоаны череп. -Череп? Чем именно он был нарисован, кровью? - Да мой друг, вы правильно догадались. Череп был нарисован кровью, не очень хорошо, не очень эстетично, но зато предельно ясно дающий понять, чего именно хотели добиться эти мерзавцы. Надеюсь, что это была кровь не Джоаны. -Больше никаких других отметин или следов вы не обнаружили? - Нет, мой дорогой, больше никаких следов. -Вы проверяли, не отходили ли в эту ночь какие-нибудь поезда, ведущие ну, допустим, к нашим морским портам? - Да, это все мы проверили. Не в ту ночь, но на следующий день, из Глазго отходило три корабля. Первый шел в Индию, назывался он «Санта-Мария», его капитаном был мой старинный друг. Заподозрить его в какой бы то ни было подлости, направленной против моей семьи, просто невозможно. Другой корабль принадлежал французскому негоцианту, сыну французского посла в Британии и корабль этот мы успели обыскать. Никаких следов пребывания там моей дочери обнаружено не было. Самым вероятным было то, что, скорее всего, мою дочь, увезли на третьем корабле, он назывался «Морская ведьма». Его владельцем был некий Джон Смит. К сожалению, корабль успел отплыть рано утром на следующий день, изменив свое первоначальное время отплытия прежде, чем страшная новость о постигшем мою семью горе долетела до Глазго, и корабль этот не успели задержать. -Прекрасно, Джон Смит – несомненно, вымышленное имя. Интересно, сколько тысяч Джонов Смитов существует в этом мире? Искать человека с таким именем, все равно, что искать иголку в стоге сена. А вот что касается корабля, то тут вероятность гораздо больше. Что известно о том, откуда он и куда направлялся? -К сожалению, записи в портовом журнале были уничтожены. -Как я вижу, ваши недруги изрядно постарались, чтобы как следует скрыть свои следы. Позвольте еще один вопрос. Никаких предложений насчет того, чтобы вернуть вашу дочь за солидное вознаграждение к вам не поступало? -Нет-нет друг мой, никаких требований насчет денег или еще чего-либо не было. Похоже, что их не интересовали мои деньги, ни желание вытащить кого-нибудь из своих подельников из тюрьмы или еще какие либо действия, которые были бы в моей власти. Они хотели только одного - остановить меня. Не знаю, правильно ли я поступил, или нет, но останавливаться тогда я не собирался, как не собираюсь останавливаться и теперь. Самое печальное во всем этом то, что моя ни в чем не повинная дочь стала невольной жертвой моих действий, ей пришлось расплатиться за все мои грехи. Сколько бы лет не прошло, и чтобы не произошло с тех пор, я никогда не забывал об этом. Мне остается лишь молиться, что Господь не оставил её своей милости. Да, это мой грех, мой крест и мне нести его до конца моих дней. -Я искренне сочувствую вам, сэр, – на некоторое время комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском горящих в камине поленьев, и тиканьем часов на каминной полке. Немного погодя в коридоре послышались шаги и негромкие голоса. В кабинет вошли сыновья герцога. При ближайшем рассмотрении, было удивительно наблюдать, насколько оба молодых человека были похожи одновременно друг на друга и на своего отца. Все трое были высоки, одного роста, кареглазы и темноволосы. У сыновей были более правильные черты лица, нежели чем у их отца, в этом они, несомненно, пошли в мать. Сам герцог больше всего походил на старого уставшего льва с гривой волос, изрядно поседевших, и темными проницательными глазами. Старший сын так и не сменил своей военной формы, лишь только избавился от тяжелой шинели и фуражки, и офицерского вооружения. Офицерский мундир был очень ему к лицу. Младший же сын, воспользовавшись предоставленным временем, полностью переменил свой наряд. Теперь на нем был темно-зеленый сюртук, такого же цвета брюки, атласный жилет золотистого цвета белоснежная рубашка. Несомненно, этот франт чрезвычайно заботился о своем внешнем виде, чего никак нельзя было сказать он его старшем брате, или об его отце. Войдя в кабинет, молодые люди обменялись рукопожатием с гостем своего отца, и присоединились к их обществу. - Как себя чувствует ваша матушка? - спросил Джеймс. -Как она может себя чувствовать? Также как и всегда этот день. Она, как всегда, винит себя в том, что не углядела, не услышала шума, который непременно сопутствовал посещению преступников, хотя шумели ли они, и что там происходило, никто сказать не может, - ответил франт. - Могу себе представить, как есть сейчас тяжело. -Надеюсь, Джеймс, ты останешься на обед? - спросил старший сын. -Да, Джереми он остается, - ответил герцог. -Как видишь, я остаюсь на ваш обед, - с улыбкой ответил Джеймс. -Да, мой дорогой, ты так и не рассказал мне, что тебя побудило опоздать сегодня церковь. -Да-да, я помню об этом, но я все еще продолжаю ждать отчета шефа полиции. Он должен будет явиться сюда, я сообщил, что, скорее всего, буду здесь. -Может, хотя бы вкратце расскажешь, что тебя беспокоит? -Не стоит, сударь, поднимать панику прежде, чем все выяснится. Если мои подозрения окажутся напрасными, тогда разговор этот не будет стоить и выеденного яйца. Но если мои подозрения оправдаются, то тогда у нас впереди большая головная боль. -Я надеюсь, что никакая из наших мятежных провинций не начала открытого бунта? - шутливым тоном спросил герцог. - Знаешь, на твоем месте я был бы в большей степени рад открытому столкновению, чем тому, с чем мы имеем дело сейчас. Открытое противостояние гораздо лучше, в сравнении с интригами и кознями. Тогда тебе точно известно кто твой друг, а кто твой враг. -Да, с этой точки зрения открытое противостояние, конечно, лучше, - ответил вместо Джеймса франт, - но по мне в интригах гораздо больше прелести. -Боже мой, Джейсон, тебе бы только все прелести. Но окажись ты лицом к лицу с какой-нибудь прелестной кокоткой, полностью покоренный ее чарами, вряд ли бы ты стал рассуждать о ее прелести, если бы она попыталась задушить тебя, или подсыпала тебе я